Я фыркаю, усмехаясь и качая головой.
— Ага. Похоже на то.
Потом Лира вздыхает.
— Что? — я косо смотрю на неё.
Она прикусывает губу, словно о чём-то спорит сама с собой. Потом небрежно, слишком небрежно говорит:
— Раз уж заговорили об обречённых… Я сплю с Гарриком.
— Я догадывалась, что там что-то есть, — я улыбаюсь подруге.
Она расплывается в широкой улыбке, явно довольная моей реакцией.
— Да, это продолжается уже какое-то время.
— И ты только сейчас мне об этом говоришь? — я таращусь на неё.
Она пожимает плечами.
— Ну, ты была слегка занята: связывалась с драконом, швырялась магией по всему форпосту, становилась новой сияющей спасительницей царства… так что я решила, что новости о моей личной жизни не такой уж приоритет.
Я смотрю на неё. А потом разражаюсь смехом.
Лира ухмыляется.
— Видишь? Вот такой реакции я и ждала.
— Гаррик?! — я качаю головой, всё ещё смеясь.
— Что тут сказать? Это тело. И выносливость у него будь здоров, — она хищно усмехается.
— Этой информации мне не нужно было знать, — стону я.
— О, ещё как нужно, подруга, — она заливается смехом.
Некоторое время мы едем в спокойном, почти уютном молчании, и только шуршание ветра да ровный глухой стук копыт по земле нарушают тишину. Но чем ближе к столице, тем тяжелее становится, словно я ношу титул Духорождённой, как доспех, который сидит не по мне.
— А вдруг меня окажется недостаточно? — шепчу я. Слова срываются прежде, чем я успеваю их удержать. Страшно. Слишком правдоподобно.
Лира резко оборачивается, её медно-рыжие волосы вспыхивают в солнечном свете, выражение лица меняется с лёгкой насмешки на жёсткое.
— Что?
Я качаю головой, уже жалея, что вообще заговорила. Но Лира никогда не позволяла мне отмалчиваться.
— А что, если я их подведу? Что, если я подведу всех?
Связь натягивается резкой, острой нитью. Тэйн тоже чувствует это: я вижу, как он начинает поворачиваться, но останавливает себя. Он оставляет этот момент мне и Лире. И, боги, я благодарна ему за это.
Лира долго молчит. Потом резко дёргает поводья, её лошадь выскакивает вперёд и встаёт поперёк дороги перед моей, заставляя меня остановиться.
— Что за…
— Нет, — её голос твёрдый. Ровный. Несокрушимый.
— Нет? — хмурюсь я.