Внезапно мой желудок снова подаёт голос, на этот раз громче, заполняя тихую комнату звуком, который невозможно перепутать ни с чем.
— Простите, — я прижимаю к животу ладонь, поморщившись.
Тэйн вздрагивает, затем смеётся:
— О боги! Я лишил тебя ужина!
Он проводит рукой по волосам, выглядя искренне потрясённым собой.
— Прости, Амара. Вален. Я так увлёкся всем этим, что даже не понял, как стало поздно. Подождите. Я принесу еды.
Он поднимается, двигаясь быстро. Проходя мимо меня, он тянется — почти не осознавая этого — и кладёт ладонь мне на плечо. Короткое касание. Надёжное. Тёплое. Будто ему нужен любой повод, чтобы снова заземлиться во мне.
Потом он пересекает комнату несколькими широкими шагами, распахивает дверь и уходит.
Я поворачиваюсь обратно и обнаруживаю, что Вален уже смотрит на меня. Его взгляд задерживается на мне ещё на миг. Затем, голосом достаточно тихим, чтобы едва тронуть тяжёлую тишину комнаты, он говорит:
— Ты тоже это чувствуешь, правда?
Я моргаю, ошеломлённая прямотой вопроса. Но делать вид, будто не понимаю, не пытаюсь. Потому что понимаю. Не только магию. Не только связь.
Тэйна.
Руки Валена свободно сложены перед ним, серебристо-голубые глаза спокойны, добры.
— Вас связывает не только сила, — негромко говорит он. — Вас связывает выбор.
Он чуть откидывается назад, давая мне пространство дышать, думать.
— Силу можно дать. Можно отнять. С ней можно родиться. Её можно навязать, даже исказить. Но выбор? — он встречается со мной взглядом, ровным и уверенным. — Это другое. Это твоё. Всегда.
Вален позволяет тишине протянуться ещё на удар сердца, затем добавляет, ещё мягче:
— И выбор… выбор сильнее любого проклятия. Даже его.
Я дёргаюсь. Совсем чуть-чуть. Но он это замечает.
— Ты думаешь, что вас связала судьба. Что пророчество, связь, сила — ты ничего из этого не просила, — его голос остаётся мягким, но под ним ощущается тяжесть. — Но причина, по которой это имеет значение… причина, по которой это реально… в том, что ты остаёшься. Что он остаётся. В том, что вы продолжаете выбирать друг друга. Снова и снова.
Его слова падают, как тихие истины, заполняя пространство между нами.
— Эта связь могла начаться с магии. Но то, что её поддерживает, то, что делает её священной, — человеческое. Это ты. Вы оба.
Он говорит это, как истину.
Горло перехватывает. И прежде, чем я успеваю осмыслить сказанное, вопрос слетает с моих губ:
— Ты правда в это веришь, Вален?
Мой голос дрожит. Потому что какая-то тихая, отчаянная часть меня нуждается в том, чтобы ответ был «да».
Вален отвечает не сразу. Он всматривается в меня, и в его лице появляется что-то почти невыносимо доброе. А когда говорит, голос у него низкий и уверенный:
— Верю.
Он чуть подаётся вперёд, взгляд остаётся твёрдым. Он позволяет словам просто повиснуть в воздухе, простым и правдивым светом, как фонарь во тьме.
Я едва заметно качаю головой. А потом, ещё тише: