Тэйн не дёргается.
— Нет, — голос у него тихий. Но под ним что-то начинает расползаться по швам. — Они верят в то же, во что и все остальные. Что она умерла от болезни.
Его взгляд уходит мимо меня. Становится далёким. Утянутым куда-то прочь.
— Они не видели её в последний год жизни. Не могли. Мой отец держал это в секрете… прятал её.
На его челюсти дёргается мышца.
— Они никогда не видели, как она угасает. Никогда не видели, что проклятие сделало с её разумом.
Связь между нами гудит, низко и ровно. Тяжёлая от всего несказанного. И я чувствую это. Как долго он нёс всё это один.
Я бросаю взгляд на Валена. Но его глаза обращены не ко мне. Они прикованы к Тэйну — острые, устойчивые, оценивающие. Отслеживают каждый отблеск эмоции, каждое едва заметное изменение в том, как Тэйн держится. Каждый вдох. Каждую паузу. Читает его так, как может только тот, кто знает его много лет.
Краем глаза я снова замечаю тени, шевелящиеся по каменным стенам, оживающие в дрожащем свете свечей. Двигаются. Дышат. Тихое напоминание обо всём, что он носит в себе.
Сердце грохочет у меня в ушах. Всё же я спрашиваю, голос мягкий, но ровный:
— Ты можешь владеть Стихией Тени? Призывать её? Или она просто появляется сама?
Вопрос зависает между нами, тяжёлый, возможно, сильнее всех, что я задавала до этого. Выражение лица Тэйна меняется, едва, но заметно. Его брови чуть сходятся, между ними прорезается слабая складка. Один уголок губ опускается.
Почти печаль… смирение.
Он опускает взгляд на свои руки, всё ещё лежащие у него на коленях. Медленно поворачивает их ладонями вверх.
Миг ничего не происходит. Потом из-под его пальцев начинают подниматься тени. Они разворачиваются из кончиков его рук медленными завитками, словно ленты. Дым и шёлк, и нечто ещё более тёмное. Беззвучные. Неземные. Движутся, как дыхание. Призванные одной лишь мыслью.
Я смотрю, молча. Потрясённая.
Это красиво.
Но она не должно быть такой.
О Стихии Тени я знала только по текстам, которыми делился со мной Вален. Всегда представляла её холодной. Тяжёлой. Как масло на воде. Или лёд на коже.
Но это… это парит. Вьётся и кружится, невесомое и неторопливое. Один завиток тянется ко мне. Касается моей щеки. Но вместо холода я чувствую тепло. Мягкое. Ровное. Как если бы лежать под звёздами в летнюю ночь. Нежное. Безопасное.
И я… в растерянности.
Потому что всё это совсем не похоже на то, чему меня учили. В историях говорилось, что теневая магия — это яд. Порча. Ползущая хворь, которая искажает и разрушает всё, к чему прикасается.
Но то, что обвивает меня сейчас, — мягкое. Нежное. Живое.
Вместо того чтобы испугаться и отпрянуть, я ловлю себя на том, что тянусь ближе. И на миг, сидя здесь, в тишине при свете огня, с тенями Тэйна, скользящими мимо меня, как шёпот тайны, — я уже не знаю, чему верить.
Потом ощущаю резкий рывок по связи.
Стыд.
Я поднимаю взгляд. Тэйн смотрит на тени, струящиеся из его рук. Челюсть сжата. В глазах напряжение от того, что он не выговаривает. Он похож на высеченного из тени бога, серые глаза, как грозовое небо. Магия вьётся вокруг него, как дыхание.
И всё же он смотрит на эти завитки тьмы с отвращением. Будто совсем не видит того, что вижу я.
Связь натягивается, неровная, будто отзываясь на ту ненависть к себе, которую чувствует Тэйн. Я тянусь и беру его руки в свои, крепко обхватывая пальцами. Тени исчезают, обрываются, как дыхание. Глаза Тэйна обращаются к моим, поражённые. Я держу его взгляд. Яростно. Непоколебимо.
И через связь я выталкиваю вперёд истину.