Спустя вечность Вален говорит. Его голос разрезает тишину, как первая рябь по неподвижной воде.
— Нам нужно вернуться в столицу.
Слова ложатся с тихой окончательностью. Будто пока он блуждал в своих мыслях, что-то наконец щёлкнуло на место, и теперь путь вперёд ясен.
Я выпрямляюсь на коленях Тэйна. Сердце начинает биться быстрее, сильнее, врезаясь в хрупкое спокойствие.
Солнце клонится к закату. Длинные тени тянутся по полу, окрашивая потёртый камень и видавший виды стол ускользающим золотом. Мой желудок тихо урчит, нарушая тишину. Я заливаюсь румянцем, но никто ничего не говорит.
И тут до меня доходит: в столовой уже давно пора ужинать. Мы сидим здесь очень долго, и тяжесть всего сказанного между нами так натянула время, что оно словно истончилось. Внешний мир продолжал двигаться.
А внутри этой комнаты теперь не осталось ничего по-прежнему.
— Архивы, — продолжает Вален, его голос теперь ровнее, в нём звучит принятая решимость. — Ответы должны быть там. У меня есть некоторые ранние догадки насчёт того, чем на самом деле является проклятие… что на самом деле охранял Клан Тени…
Он тяжело выдыхает. Проводит рукой по лицу, усталость тянет его черты вниз.
— Там мы это и найдём. И нам нужно отправляться. Немедленно.
Тэйн качает головой, челюсть сжата.
— Это слишком опасно, Вален. Не зря поколения моей семьи прятали это. Мы не знаем, кому можно доверять. Даже сам поиск ответов может привлечь чьё-то внимание. Если кто-то узнает… это может означать смерть для моей семьи.
Пауза.
— Для меня.
На краях его голоса проступает хрип.
— Никто не доверяет Клану Тени. Даже сейчас. Не будет иметь значения, что я связан с Пророчествами, что я связан узами с Духорождённой. Предубеждение сидит глубже. И что, если я действительно опасен? Что, если проклятие заберёт меня как-то иначе?
Вален кивает. Один раз. Медленно. Уверенно:
— Поэтому мы никому не говорим, зачем на самом деле едем, — он подаётся вперёд, его серебристо-голубые глаза мелькают между нами, острые от намерения: — Мы скажем, что едем потому, что столице нужно увидеть Амару. Духорождённую. Мы скажем, что пришло время царству узнать о ней.
Он даёт этому осесть.
— И любые исследования, которыми мы займёмся… будут под этим предлогом. Это останется между нами троими. Мы войдём тихо. Возьмём, что нужно. Уедем.
Связь между мной и Тэйном остаётся ровной, тёплой, уверенной. Но в груди что-то сжимается. Потому что я понимаю. Я действительно понимаю.
Но я также понимаю, что это значит. Не для Духорождённой. Для меня.
Для девчонки, выросшей в безымянной деревне, жившей маленькой, тихой жизнью. Теперь столице, царству нужно увидеть меня. Не горстке людей. Всем.
Символ. Точку сбора. Напоминание о том, что древние силы просыпаются.
Что Духорождённая пришла.
Тэйн, должно быть, чувствует моё беспокойство через связь, потому что его рука крепче сжимает моё колено. Заземляя меня, пока Вален продолжает говорить. Обещание: ты не одна.
То же самое обещание, которое я только что дала ему. Когда он сломался и разделил со мной тяжесть проклятия в своей крови. Когда я держала его.
Но страх всё равно поднимается в горле. Жаркий. Тяжёлый.
Что, если они посмотрят и не увидят спасительницу?
Что, если увидят ошибку?