Что, если я подведу их?
Что, если подведу его?
Я с трудом сглатываю, загоняя мысли обратно. Потому что сейчас дело не в моём страхе. Речь о Тэйне. О том, чтобы защитить его. Найти правду, прежде чем станет слишком поздно.
И если цена за это — выйти в свет… я заплачу её.
Даже если меня трясёт от ужаса. Даже если мне придётся отложить в сторону все части себя, которые всё ещё жаждут спрятаться.
Нуждаясь в чём-то, что укрепит нервы, я тянусь к стакану на столе. Поднимаю его, янтарная жидкость ловит последний косой луч уходящего света, и допиваю виски одним глотком. Оно обжигает горло. Без пощады.
Но это возвращает мысли в настоящий момент, удерживает меня.
Я ставлю стакан обратно с твёрдым звоном.
Тэйн делает лёгкий жест запястьем, и свечи в канделябрах по комнате вспыхивают. Мягкие язычки пламени поднимаются разом, их свет бросает длинные, беспокойные тени по каменным стенам.
Тени шевелятся, давят на грудь, как ладонь. Заставляют думать о Тэйне и о том, что теперь течет в его крови.
И с этой мыслью лавина вопросов, которую я сдерживала, прорывается.
Я мягко провожу рукой по его спине, сигнал, что мне нужно встать.
Он ослабляет хватку на моей ноге. Его глаза вглядываются в мои, задавая беззвучный вопрос: останешься?
Я сжимаю его руку коротко, успокаивающе. Потом соскальзываю с его колен и возвращаюсь в своё кресло. Наклоняюсь вперёд, опираясь локтями на колени, сердце грохочет о рёбра.
Мне нужно смотреть на него прямо. Мне нужно спросить.
Я чувствую взгляд Валена, пока смотрю на Тэйна. Он молча наблюдает. Но я вижу это в его лице — настороженность, усталость. Всё это прорезано в линиях его черт, в тяжёлом наклоне плеч. Он выжат всем, чем делился сегодня.
Боги, мы все выжаты.
Тяжесть всего — его мать, проклятие, связь, драконы — висит в воздухе, как дым.
Каждый инстинкт во мне кричит дать ему время, позволить ему перевести дух, отдохнуть. Но есть вещи, которые мне нужно знать. Особенно теперь, когда похоже, что мы уезжаем в столицу.
Я выравниваю дыхание.
— Тэйн… кто именно знает о проклятии? Твои братья знают?
Он понимает, о ком я. Гаррик. Яррик. Риан. Люди, с которыми он рос, тренировался, стоял плечом к плечу в бою, проливал кровь, командовал, доверял. Те, кто отдали ему свою верность и приняли его советы взамен. Поэтому они больше, чем просто друзья — они братья во всём, что важно.
Если они не знают, если он скрывал это от них, тогда я понимаю, насколько одинок он был на самом деле.
Взгляд Тэйна падает на пол. Он медленно выдыхает, звук шероховатый, надорванный. Потом поднимает глаза на меня.
— Нет, — тихо говорит он. — Они не знают.
Всего несколько слов. Но они падают, как камень в неподвижную воду, расходясь кругами глубже, чем тишина, которая следует за ними.
Связь бьётся один раз, плотным ударом изнутри по рёбрам. Взгляд Тэйна тут же цепляется за мой, он тоже это почувствовал.
Грудь стягивает, но я не позволяю этому отразиться на лице.
— То есть они не знают настоящей причины смерти твоей матери?
Вопрос зависает в воздухе, тяжёлый от скорби и молчания мальчика, на которого навесили слишком многое.