Дыхание перехватывает. Потому что она права. И мне надоело быть несчастной.
Фенрик целует меня в макушку.
— Ты была достаточно смелой, чтобы драться со всем остальным. Может, пора перестать драться с ним? Иди к нему.
Лира ещё успевает сказать что-то про то, что умрёт от чужого сексуального напряжения, но я уже выскальзываю из их рук.
Я вижу его уже на середине тренировочного поля. Спина прямая, плечи напряжены, каждый шаг точный и выверенный. Я срываюсь на бег. Не успеваю пробежать и половины, как в голову вплетается её голос.
«Будь с ним мягче, Вирэлия».
Кэлрикс.
Тёплая. Родная. Но что-то не так… натянуто.
Я не останавливаюсь, мои ботинки глухо бьют по утоптанной земле, поднимая клубы пыли. Тренировочное поле размывается по краям — лица и голоса уходят фоном. В фокусе остаётся только он.
Связь тянется сильнее с каждым шагом, ниточка всё глубже впивается в грудь, подталкивая меня вперёд.
«Он боится».
Я замираю.
— Чего боится? — спрашиваю я.
Пауза.
«Того, что это значит. Того, чем это может обернуться… того, чего это может стоить… тебе».
Грудь сжимается.
— Того, чего это может стоить мне? Кэлрикс, это не имеет смысла.
«Вирэлия, не мне объяснять тебе всё».
В груди что-то туго стягивается. Я не отвечаю. Потому что если заговорю сейчас, у меня может не хватить смелости поговорить с ним. А сейчас мне нужно держать цель перед глазами.
Кэлрикс не давит. Она позволяет мне бежать, позволяет догонять его.
— Тэйн!
Упрямые боги, он не останавливается.
Он почти у дальних ворот, когда я срезаю путь через один из кругов для спарринга, не обращая внимания на возмущённые возгласы. Плечом задеваю одного из солдат, но не сбавляю шаг. Я бегу слишком быстро, чтобы затормозить, когда догоняю его, поэтому просто хватаю за руку достаточно резко, чтобы он дёрнулся, по инерции разворачиваясь ко мне. Моя ладонь встречает кожу и жар, и связь вспыхивает — резко, внезапно, живо.
Дымчато-серые глаза цепляются за мои, холодные и уверенные. Но теперь я его знаю.
За этим взглядом что-то рвётся по швам.
— Поговори со мной, — требую я.
— Говорить не о чем, — его челюсть напрягается.
— Не ври мне.
Его выражение почти не меняется.
— Это был всего лишь спарринг, Амара.