Потому что я хочу, чтобы это было настоящим. Боги, как же я хочу, чтобы это было настоящим. Но хотеть — не то же самое, что знать. Если я влюблюсь в него, не зная, я не уверена, что когда-нибудь смогу выбраться обратно.
А я просто… не выдержу ещё одного разбитого сердца.
Я вдруг замечаю птичью трель над нашими головами. Мягкую мелодию, хрупкую и чуждую этой натянутой тишине между нами. Птица, должно быть, сидит где-то в кронах, спрятанная в листве. Но я не могу поднять голову, чтобы увидеть, какая она — меня приковывает к месту взгляд Тэйна.
Я слышу её песню и, боги, как же мне хочется — всего на миг — более простых времён. Фермы. До смерти родителей. До этого грёбаного пророчества.
До того, как я стала Духорождённой.
Тэйн резко вдыхает, словно я вышибла из него воздух. Словно сказала вслух именно то, чего он сам боялся коснуться. Но он не тянется ко мне. Не делает шаг ближе. Не пытается укутать меня словами или обещаниями. Он просто стоит. Неподвижный. Яростный.
И, каким-то образом, целиком мой.
— Тогда давай разбираться вместе, — говорит он.
Его голос низкий, чуть осипший.
— Медленно. Неуклюже. С ошибками. Но по-настоящему.
Я смотрю на него, не зная, что сказать. Потому что мне всё ещё страшно. Всё ещё больно. Всё ещё нет уверенности. Я всматриваюсь в его лицо. Выражение — та самая маска Военачальника: сжатая челюсть, ровное дыхание. Но в глазах… что-то меняется.
Тихая надежда. Протянутая рука. Молчаливая просьба встретиться с ним посередине.
Я вдыхаю медленно, дрожащим вдохом.
— Ладно, — шепчу. — Медленно. Неуклюже. С ошибками. Но по-настоящему.
Но ни один из нас так и не делает последний шаг навстречу. Никто не нарушает расстояние между нами.
К тому моменту, как я нахожу Лиру, небо уже погружено в сумрак.
Тренировочные поля стихли, растворяясь в гуле вечера. Внутренний двор мерцает огнями костров, их сияние лижет камень, вытягивая длинные тени. Солдаты и люди форпоста толпятся у пламени, разговаривают, смеются, у некоторых в руках кружки эля.
Я замечаю её на деревянной скамье, она вытянула ноги и рассеянно вертит кинжал между пальцами. Её рыжие волосы ловят отблески огня, сияя, как раскалённая медь в сгущающихся сумерках.
Лира не поднимает взгляда, когда я опускаюсь рядом. Но я знаю, что она меня ждала.
— Перестала наконец бегать? — спрашивает она, подкидывая кинжал и одним плавным движением убирая его в ножны на поясе.
— Да, — резко выдыхаю я, проводя руками по лицу.
— И? — одна её бровь приподнимается, без особого впечатления.
— И теперь мы будем с этим разбираться.
— С каким именно этим вы собираетесь разбираться? — её глаза чуть сужаются.
Я медлю. Потом, наконец, говорю:
— Тэйн связан со мной… или, по крайней мере, так это называют он и Вален, — как всадники и драконы.
Лира застывает. Потом говорит:
— Что, блядь, вообще происходит?
— Поверь, я и сама в ахуе, — я вскидываю руки.