Между нами растягивается длинная пауза.
Потом Лира медленно кивает, будто понимание опускается на неё, как клинок, скользящий в ножны. Её взгляд становится острее, в зелёных глазах вспыхивает знакомая искорка.
— Ты боишься этой… связи.
Слова ложатся, как приговор. Я напрягаюсь, но не отвечаю.
— Мара… — её голос ровный, тот самый, который всегда предвещает неприятную правду, и у меня сводит живот.
Она откидывается на спинку скамьи, склоняет голову, её взгляд пронзает меня насквозь.
— Почему ты от этого бежишь?
Тэйн задавал тот же вопрос. Я резко выдыхаю, трясу головой.
— Потому что я этого не понимаю… и не хочу.
— Это не настоящая причина.
Грудь сжимается. Она одаривает меня тем самым взглядом Лиры, от тяжести которого мне никогда не скрыться. Взгляд, который требует правды.
Я смотрю на пламя перед нами, языки огня облизывают поленья, выбрасывая в ночь искры.
Потом тихо, почти шёпотом говорю:
— Потому что если связь реальна, я сражаюсь не только за мир.
Лира молчит. Просто ждёт. И я продолжаю:
— Если это правда, значит, Тэйн больше не просто мой командир. Он не только тот, с кем мне приходится работать, кому я должна доверять в бою… — я с трудом сглатываю, горло перехватывает. — Это значит, что если я упаду, если провалюсь — он почувствует это, — выдыхаю, проводя рукой по волосам. — И я не знаю, выдержу ли я. После… всего.
Лира медленно кивает, выражение лица смягчается, становится более задумчивым.
— То есть, — она наклоняет голову, — ты боишься, потому что если с тобой что-то случится, ему будет больно?
— Да, — тяжёлый вздох срывается с губ.
Она долго смотрит на меня, потом смеётся. Не тихим смешком. А в полный голос, запрокинув голову, с тем самым «что-с-тобой-не-так» в каждом звуке.
— Что тут, к чёрту, смешного? — я моргаю, хмурясь.
— Боги, Мара, — она ухмыляется, качая головой. — Ты иногда такая охренительно тупая.
— Прошу прощения?
Она наклоняется вперёд и легко толкает меня локтем.
— Ты сидишь тут и боишься, как сильно ему будет больно, если ты умрёшь, будто он сам не тащил этот страх о тебе всё это время.
Я замираю. Потому что не думала об этом. Или, может быть, думала, просто не хотела признавать.
— Мара, — мягче говорит Лира, — он уже так себя чувствует. Он уже переживает. Он уже бросается тебя защищать ещё до того, как тебе это вообще нужно. Это не ново, — она склоняет голову, внимательно меня изучая. — Единственное, что изменилось, — это то, что ты наконец начала это замечать.
Я резко выдыхаю и вцепляюсь пальцами в край скамьи.
— Это ещё не всё, — бурчу я.
Лира ждёт, её молчание требует продолжения.