— А мне нужно узнать, закончил ли Гаррик с дозорами, так что у нас у обеих есть миссия, — она разворачивается, замирая на миг, прежде чем уйти. — Эй, Мара?
— Что? — я приподнимаю бровь.
— Я знала, что до тебя дойдёт, — усмехается она.
Я швыряю в неё камешек. Она без труда уклоняется.
А потом я остаюсь одна, глядя на огонь, пока слова Лиры снова и снова крутятся у меня в голове.
Сегодня я решила спать на своей койке. Тэйн даже не задаёт вопросов.
В комнате тихо, если не считать мягкого дыхания других женщин-солдат. Фонари давно приглушены, лунный свет пробивается сквозь занавески, отбрасывая тени на грубые каменные стены.
Я лежу на спине, уставившись в деревянные балки потолка, руки заложены под голову, а мысли отказываются стихнуть. Тело вымотано, мышцы ноют от тренировок, от того, что я снова перегнула, от синяков, на которые я делаю вид, что не обращаю внимания.
Закрываю глаза, но разум не останавливается. Потому что сегодня всё изменилось. Потому что сегодня Тэйн действовал раньше меня. Потому что сегодня я наконец поняла, от чего бежала.
На краю сознания вспыхивает тепло, ровное, заземляющее. Затем звучит голос, низкий, мудрый, знающий:
«Ты, наконец, поняла».
Я резко вдыхаю, распахивая глаза.
— Кэлрикс.
«Я знала это с самого начала, Вирэлия».
В её голосе слышится удовлетворение. Забава. Будто она всё это время ждала, когда я дойду до этого момента. Я медленно выдыхаю, прижимая ладонь к груди, к ноющей точке, которой не хочу давать имя.
— Тогда почему ты мне не сказала?
Её голос гудит в моих мыслях, тёплый и древний:
«Потому что это никогда не было моей ролью — сказать тебе. Ты должна была увидеть сама».
Я снова зажмуриваюсь, с трудом сглатывая.
— Я не хочу ещё одну ношу, которую не смогу вынести.
По связи прокатывается мягкий, но твёрдый рокот.
«Сопротивление ничего не меняет».
— Я не знаю, как с этим жить, — я выдыхаю рвано, пальцы сжимаются в одеяле.
Кэлрикс долго молчит, а потом:
«Ты уже живёшь».
На следующее утро я уже знаю, что должна сделать, хотя в животе всё стянуто тяжёлым комком.
Солнце только начинает подниматься, заливая форпост мягким золотым светом. Воздух для лета слишком свежий, прохладный на коже. Земля чуть пружинит под моими сапогами.
Большая часть людей ещё спит: солдаты только начинают шевелиться, в воздух поднимается запах завариваемого чая. Я должна бы быть в казармах, тянуть мышцы, готовиться к утренним тренировкам.