— Я контролирую то, что удерживает этот мир от падения, — отвечает он. — Если рухнешь ты, следом падёт всё остальное. Ты правда не понимаешь? Если ты умрёшь… если они заберут тебя… я не смогу остановить то, что придёт после.
Дыхание сбивается, но я выпрямляюсь, пробиваясь сквозь тупую, тянущую боль, через усталость, тяжёлую, как металл. Я удерживаю голос ровным.
— Я всё ещё здесь, Тэйн.
Его лицо напрягается ещё сильнее, пальцы сжимаются у тела, будто он едва сдерживает себя.
— Ты правда думаешь, что не была в шаге от смерти?
Его резкость выбивает у меня воздух. Я замираю, ошеломлённая открытой, почти оголённой эмоциональностью его слов.
— Тебя там не было, — фраза вырывается сама по себе, прежде чем я успеваю остановиться. Я понимаю, что не должна была этого говорить, но слова уже произнесены, и пути назад нет. Его тело напрягается, каменеет. И на секунду мне кажется, что я задела его достаточно сильно, чтобы одержать маленькую победу. Но он приходит в движение. Его пальцы обхватывают моё предплечье. Захват не причиняет боли, но в нём достаточно силы, чтобы я ощутила жар его кожи даже через укрывающий меня плед.
— Меня там не было, — произносит он тихо, с опасной сдержанностью. — Но я чувствовал.
Моё дыхание сбивается. Что именно он чувствовал? Сам бой? Магию? Мгновение, когда крылатые твари окружили меня?
Что это вообще значит, во имя богов?
Челюсть Тэйна сжимается, его хватка ослабляет, словно он понимает, что подходит слишком близко, что проигрывает эту борьбу, теряет контроль над собой. Он резко выдыхает, отпускает мою руку и делает шаг назад.
Снаружи поста гул не стихает: кто-то передвигается, сталь сталкивается, звучат команды.
Но единственная настоящая битва сейчас — между мной и Тэйном.
Его осанка остаётся напряжённой, взгляд — жестким, дымчато-серые глаза полыхают сдержанной яростью.
— Ты не летаешь одна.
Эта фраза повисает между нами, тяжёлая и окончательная, словно цепь, которую я отказываюсь принять.
Я упираюсь ладонями в плед, собираю остатки сил и поднимаюсь, несмотря на резкий протест тела.
— Ты не можешь решать, куда мне идти, когда драться, когда подниматься в воздух! Ты не можешь приказывать мне, что делать!
Его взгляд становится острее, пальцы подрагивают у боков, будто он удерживает себя от шага вперёд.
— Я не это пытаюсь сделать.
— Нет?! — я раскидываю руки, чувствуя, как раздражение вспыхивает, словно заново распахнувшаяся рана.
Боль пронзает меня, и я невольно морщусь.
— Тогда о чём? Потому что звучит так, будто, по-твоему, я должна брать разрешение на каждый шаг, на бой, на дыхание…
— Ты правда считаешь, что дело в том, что ты Духорождённая?! — бросает он, и его голос становится резким, словно столкновение камня с металлом.
Дыхание перехватывает от силы его слов.
— Да, — отвечаю я резко. — Именно в этом. Я — Духорождённая. Это я должна остановить Теневые Силы, я должна завершить эту войну, а ты… — я подаюсь вперёд настолько, насколько могу, и смотрю ему прямо в глаза. — А ты просто хочешь держать меня под контролем, как оружие, которое можно направить.
Он дышит слишком ровно, словно удерживает внутри что-то мощное. Его взгляд не смягчается, не дрожит, остаётся холодно устойчивым. Но я замечаю, как его пальцы снова подрагивают, словно он хочет схватить меня и встряхнуть.
Но он не делает этого.
Он лишь говорит тише, опасно спокойно:
— Ты не летаешь одна.