Его взгляд сразу поворачивается ко мне, острый, внимательный.
— Ты всегда говоришь всё, что думаешь?
— Я же предупреждала, мама учила меня не молчать, — я чуть улыбаюсь.
Тэйн качает головой, и на его губах появляется короткий, живой смешок.
Сердце у меня сбивается на пол удара. Я делаю вид, что не замечаю, поднимаю голову и смотрю в небо, где два дракона пересекают утренний свет и исчезают за стенами форпоста.
— А кем ты хотел быть? — спрашиваю тише. — До войны. До всех этих обязанностей.
Он молчит. На миг кажется, что не ответит, снова уйдёт за свои стены. Но потом произносит:
— У меня не было времени чего-то хотеть, — голос спокойный, ровный, как будто он просто констатирует факт.
От этих слов что-то сжимается у меня под рёбрами. Я поворачиваюсь к нему всем корпусом, подгибаю ногу, но он всё так же смотрит вперёд, собранный и невозмутимый.
Только в его спокойствии теперь чувствуется трещина, тонкая, почти неуловимая.
— До смерти брата, — говорит он негромко, — именно он должен был стать военачальником. Кастиэль был наследником.
Пауза.
— А я просто готовился стать солдатом. Воином. Не больше, — его пальцы едва заметно двигаются, но я успеваю заметить. — Потом его не стало.
В голосе нет ни дрожи, ни горечи, но тишина после этих слов режет воздух.
— А Ровена… она была следующей по праву. Но к тому моменту уже была связана с Сэрой. Сэра принадлежала Дому Найхар, одной из старших семей Водного Клана. Всё оказалось… непросто.
Он делает медленный вдох и выдыхает.
— Я знал, что она не хочет титула, хоть и не колебалась, когда пришла её очередь. Поэтому предложил взять это на себя, — короткая пауза, новый вдох. — Мы думали, у нас будет время. Но отец заболел.
— Заболел? — я моргаю, ошеломлённая.
Челюсть Тэйна чуть напрягается, но голос остаётся спокойным:
— У него началась… «печаль сердца».
Слова ложатся мягко, как пепел, но прилипают к каждому вдоху.
— Болезнь ослабила его. Сделала неспособным править, — губы Тэйна сжимаются, словно каждое слово на вкус горькое. — Так что обязанность легла на меня. Намного раньше, чем должна была.
Я смотрю на него, на чёткий изгиб его подбородка, на это хладнокровие, слишком ровное, слишком отточенное, чтобы быть настоящим. Он рассказывает, словно чужую историю. Без боли. Без сопротивления. Без выбора. Просто как факт. Что-то, что свалилось на него без предупреждения, без права сказать «нет».
— И всё? — тихо спрашиваю я. — Один день ты был воином, а на следующий стал лидером целого народа?
— В Огненном Клане, — отвечает он ровно, — нет места сомнениям.
— Кажется, там вообще мало для чего есть место.
— Верно, — на его лице дёргается мышца.
Ветер проходит сквозь ветви, шелестит в высокой траве вдоль старых каменных стен форпоста. Но он несёт в себе не только воздух. Что-то невысказанное висит между нами.
Я задумываюсь, что это значит — потерять брата. Потерять отца не смертью, а медленным угасанием. Получить власть, как оружие, всё ещё мокрое от крови. Не иметь времени ни на горе, ни на сомнение. Никогда не спрашивать, чего я хочу, потому что ответ всегда один — что нужно.
Передо мной всё отчётливее вырисовывается образ мальчишки, которому не дали быть никем, кроме Военачальника, теперь заключённого в тело мужчины, несущего этот груз.