Я трясу головой, пытаясь отогнать это чувство.
— Она заставила его извиниться и вернуть браслет. А потом, чтобы он запомнил наверняка, пнула его в голень и сказала, что, если он хоть раз посмотрит на меня криво, то она закопает его в пшенице.
— Верю охотно, — Тэйн тихо хмыкает, взгляд его скользит к тренировочной площадке, где Лира занимается с новобранцами.
Я выдыхаю, позволяя воспоминанию осесть тёплым откликом где-то под сердцем.
— Она всегда такая. Если кто-то идёт против меня — значит, и против неё. А если я нуждалась в помощи… — делаю паузу. — Она была рядом.
Я чуть склоняю голову, глядя на него.
— В этом вы похожи.
Челюсть Тэйна едва заметно напрягается, но он не встречает моего взгляда.
Тишина натягивается между нами, и я даю немного времени, прежде чем нарушить её.
— А у тебя? — спрашиваю тихо. — Есть братья или сёстры?
— Ровена, — отвечает он. — Старше меня. Теперь жената, так что у меня как будто две сестры.
— У тебя есть сестра? — и просто смотрю на него, пытаясь совместить это с образом, который знаю. Тэйн. Младший брат. Это никак не укладывается в привычную картину. Военачальник, воин, человек, несущий на плечах вес целого мира.
Но ведь он не только это. Он ещё и брат.
Я качаю головой, выдыхая с лёгким неверием.
— Никогда бы не подумала, что у тебя есть… семья. Ты просто такой… Воитель до мозга костей.
Когда слова слетают с губ, я понимаю, как глупо это звучит, хоть и правда. Все ведь откуда-то родом.
— Ты думала, я просто вышел из огня? — усмехается он.
— Иногда кажется, что именно так и есть, — фыркаю я.
На губах у него появляется тень улыбки, а в глазах искра тихого веселья.
— Я бы хотела познакомиться с ней, — говорю прежде, чем успеваю остановиться.
— Она бы к тебе отнеслась с симпатией.
Что-то мягко шевелится в груди. Поднимается медленно, тепло, как чувство, которому лучше не давать имени.
Я закапываю его глубже. Прежде чем оно укоренится.
Потом его голос меняется:
— У меня был брат.
Я чувствую перемену прежде, чем он произносит имя. Как пальцы чуть напрягаются, как плечи замирают под кожей и ремнями.
— Кастиэль.
Он говорит это негромко. Будто имя давно не звучало вслух. Но в нём — всё, что нужно понять.
— Был? — я поворачиваюсь к нему, нахмурившись.
— Погиб, когда мне было восемнадцать. На войне, — слова падают тяжело, будто камни в грудь. Он не смотрит на меня. Взгляд устремлён куда-то вдаль, лицо непроницаемо. Голос ровный, отточенный и лишённый эмоций.