Он делает шаг назад, указывая на каменный держатель для факела в нескольких метрах от нас. Простое задание. Безопасное.
— Зажги его.
Я разжимаю пальцы. Ветер мягко скользит вокруг, но не охлаждает жар под кожей. Закрываю глаза и тянусь к пламени. Всего лишь искра. Сначала чувствую её в руках как лёгкое тепло под кожей, как дыхание чего-то живого. Я направляю это к пальцам.
Маленькая искра вспыхивает, зависая над ладонью. Я моргаю, затаив дыхание, но не позволяю ей исчезнуть. Осторожно подпитываю, придаю форму, позволяю вырасти ровно настолько, чтобы передо мной закружился мягкий язычок огня.
Я взмахиваю запястьем, направляя огонь к факелу. Пламя вспыхивает мгновенно, облизывает сухое дерево, горит ровно и спокойно. Я смотрю на него, чувствуя, как жар греет лицо. Получилось. Без хаоса. Без вспышки. Просто огонь, тпослушный и под контролем.
— Ещё раз.
Я сдерживаю вздох и повторяю.
Теперь пламя приходит легче. Вспыхивает на кончиках пальцев, будто ждало моего зова. Я зажигаю второй факел, потом третий. Каждый раз — ровный, уверенный огонь, без лишнего напряжения.
Впервые он не борется со мной. Он слушается.
Когда вспыхивает последний факел, я медленно выдыхаю. Тепло всё ещё дрожит в пальцах. Пламя спокойно, подчинено — как и должно быть.
Но я знаю, что будет дальше. Тело тоже знает. Едва Вален открывает рот, тревога закручивается в животе, медленно, горячо, почти болезненно.
— А теперь, — говорит он, внимательно наблюдая, — попробуй сделать больше.
Замираю, сжимаю дрожащие руки в кулаки. Больше — значит опаснее. Там, где я теряю контроль. Где огонь перестаёт слушаться.
Вален молчит, но его взгляд проницательный и точный.
— Дыши, Амара, — спокойно говорит он.
Я вдыхаю. Резко.
— Ещё раз. Медленно.
Делаю глубокий вдох. Прохладный воздух встречается с жаром, поднимающимся изнутри.
— Хорошо, — говорит Вален. — А теперь скажи, где ты это чувствуешь?
— Что именно? — морщу я лоб.
— Страх, — отвечает он. — Напряжение. Сопротивление. Где оно живёт в тебе?
На мгновение замираю. Я знаю ответ, но сказать его вслух — значит признать.
— В животе, — тихо произношу я. — Глубоко. Словно там что-то свернулось, выжидая.
Вален кивает, будто именно этого и добивался.
— Хорошо. Теперь дыши туда.
Закрываю глаза. Пламя тлеет внизу живота, нетерпеливое, живое и ждущее. Оно шевелится под кожей, никогда не угасая полностью. Толкается, давит, проверяет, насколько далеко я позволю ему зайти. Словно уголь, готовый вспыхнуть от первого глотка воздуха.
Я пыталась не замечать его. Пыталась сосредоточиться на других стихиях. Мягких, терпеливых и плавных. Но огонь не ждёт. Он не терпит медлительности земли, не течёт, как вода, не кружится легко, как воздух.
Он требует.
Я вдыхаю медленно, ровно, как учил Вален. Утренний воздух пахнет первыми весенними цветами. Ветер шевелит траву, касается кожи прохладой, противопоставляя себя жару, что копится внутри.
Где-то вдали поёт птица, спокойно, без спешки, словно мир не рушится, словно я не стою здесь, стараясь удержать то, что однажды чуть не сожгло меня дотла.