Через два часа мы оказываемся на дальнем тренировочном поле.
Вален позволил мне сделать передышку, позавтракать с Лирой, но теперь занятия продолжаются. Когда мы выходим из его кабинета и направляемся к внешним равнинам, солнце уже полностью поднялось, заливая всё вокруг мягким золотом.
Это место отличается от обычных тренировочных площадок у форпоста. Оно далеко, открыто, вокруг лишь простор и небо. Трава здесь сухая, земля в трещинах, кое-где видны тёмные следы ожогов, словно память о прошлых тренировках с огнём.
Я знаю, зачем мы пришли.
— Ты напряжена, — Вален останавливается и поворачивается ко мне.
— Я всегда напряжена, когда мы работаем с этим.
— И почему? — он чуть наклоняет голову, серебристо-голубые глаза вспыхивают на солнце.
Воздух сухой, тяжёлый, дыхание сбивается, будто горло пересохло от пыли.
Я не хочу этого. В последний раз, когда вызвала Огонь, он почти поглотил меня. Слишком живой, слишком голодный. Я потеряла контроль и чуть не спалила Валена. Если бы Тэйн не вмешался, не перенаправил силу, я не уверена, что кто-то из нас остался бы цел.
— Я чуть не сожгла тебя, — качаю головой.
— Всего лишь небольшое неудобство, — на губах Валена появляется тень улыбки.
— Небольшое?! — резко поднимаю на него взгляд.
— Думаешь, это первый раз, когда мне приходилось уклоняться от пламени? — его улыбка не исчезает.
Я моргаю, сбитая с толку его спокойствием.
— Огонь откликается на эмоции, — произносит он. — Страх делает его непокорным. Сопротивление — разрушительным. Но понимание…
Он делает шаг назад, указывая на свободное пространство передо мной.
— Понимание позволяет управлять им.
Вален следит за мной, будто слышит то, что я даже не произношу вслух. Он не задаёт вопросов, но я чувствую, что он знает. Думает о том, как нестабильна я стала в последнее время: слёзы на тренировках, земля, дрожащая под ногами, когда я сражалась с Тэйном. Он понимает, что я до сих пор не отпустила прошлое. Ничего из этого.
Он лишь указывает на пространство между нами.
— Начнём.
Я закатываю рукава льняной туники, прилипшей к телу. Мягкая кожа брюк тянется, когда я меняю стойку. Утренний холод скользит по мне, но не гасит жар, разгорающийся внутри.
Я смотрю на свои руки, вспоминая огонь. Как он взметнулся по предплечьям, не обжигая. Как рванулся к Валену, будто жаждал его. Я не хочу этого. Но должна. Ради родителей. Ради мира, который рассыпается.
Ради себя.
Я вдыхаю и тянусь к огню. Ничего.
Вален наблюдает, руки скрещены на груди, серебристо-голубые глаза пристальные и внимательные.
— Ты сдерживаешься, — произносит он.
— Не хочу потерять контроль, — сжимаю я кулаки.
— Тогда начни с малого, — он не меняется в лице.
С малым я справлюсь.
Киваю, стараясь проглотить напряжение.