— Первые знаки проигнорировали. Никто не верил, что печати могут дать трещину. Но когда мудрецы наконец взглянули на это иначе, то сопоставили записи, проверили энергетические следы, наложили схемы…
Он поднимает взгляд.
— Они поняли: первые трещины появились тридцать лет назад.
Я медленно втягиваю воздух, чувствуя, как в животе сжимается холодный узел. И не знаю, что страшнее: то, что печати рушатся, или то, что они рушатся уже давно.
Выдыхаю, пытаясь взять себя в руки, но тяжесть всё равно давит. Что бы ни происходило — я в самом его центре.
— Все знают, что чары ослабевают, — говорю я. — Это не секрет.
— Да. Но лишь немногие понимают, что это значит.
Я сжимаю губы, обдумывая.
— За тридцать лет защита ослабла, и всё это время драконьи яйца оставались безжизненными.
Факт, который знают все. Предупреждение, от которого холодеет сердце. На протяжении веков драконы были неотъемлемой частью мирового равновесия. Дикие, свободные, необузданно сильные. Но уже три десятилетия их яйца лежат холодные и неподвижные, не желая пробуждаться. Ни один новый дракон не родился. Связь очевидна. По крайней мере, для тех, кто готов её увидеть.
Печати были сотканы из объединённой магии драконов и Стихийных Кланов. Если драконы теряют силу, если их жизненная энергия угасает, то рушатся и узы, связывающие их с самим миром.
Вален молча наблюдает за мной, выжидая.
— Речь идёт не только о Теневых Силах, — тихо произношу я. — Нарушается само равновесие мира.
Его лицо остаётся непроницаемым, но лёгкий, осмысленный кивок говорит за него. Он знал это. Давно. Просто хотел убедиться, что и я поняла.
— Равновесие — основа всего, Амара, — Вален выдыхает, и в его взгляде проступает усталость.
Он чуть наклоняется вперёд, опираясь локтями о стол.
— Это дыхание стихий. Цикл жизни. Сила, что движет мир. Огонь сжигает, но и очищает. Вода разрушает, но питает почву. Земля дарует устойчивость, но сама подвержена разрушению. Воздух — свобода, но и буря. Всё держится лишь потому, что силы уравновешивают друг друга. Это и есть то, что позволяет миру выжить.
Я неловко шевелюсь, чувствуя, как слова Валена тяжелеют внутри.
— А драконы?
— Они часть этого равновесия, — отвечает он. — Не только хранители или легенды. Они вплетены в саму ткань мира. Их магия подпитывает стихии, их существование укрепляет баланс. Каждый раз, когда появляется новый дракон, равновесие восстанавливается. Каждый раз, когда он умирает — мир теряет устойчивость.
Он встречает мой взгляд.
— Но уже тридцать лет яйца не пробуждаются. И вместе с ними… ослабевает равновесие.
Я замираю, чувствуя, как его слова оседают в груди.
— Равновесие рушится.
— Оно рушится уже давно, — кивает Вален.
По коже пробегает холод. Это не просто Теневые Силы. Это сам мир начинает распадаться.
— А Теневые Силы? — спрашиваю я, хотя ответ уже знаю.
— Они не враг, Амара, — спокойно произносит Вален. — Они — последствие.
Тишина в комнате становится вязкой и гулкой. Я стискиваю губы, слыша, как в ушах гремит собственное сердце.
— Если равновесие рушится, — медленно говорю я дрожащим голосом, — если драконы исчезают…