Вален стоит у тяжёлого стола посреди комнаты. На столе стоит чайник, от которого поднимается пар. Вален не поднимает взгляда, просто наливает вторую чашку и подвигает её ко мне. Я моргаю, глядя то на него, то на чашку.
— Крепкий, — говорит он. — Похоже, тебе не помешает.
Приподнимаю бровь, подхожу ближе и обхватываю тёплую керамику ладонями. От чашки поднимается густой пар, аромат насыщеннее, чем у любого чая, что я пробовала раньше. Резкий, почти горький. Я делаю глоток. Обжигает.
Кашляю, чувствуя, как горло сжимается от жгучего вкуса, и морщусь прежде, чем успеваю сдержаться.
— Что это?
— То, что держит ум острым, — отвечает Вален, чуть усмехнувшись и делая глоток из своей чашки, будто ему это привычно.
— Что ты туда добавил? — я сглатываю, чувствуя, как по горлу всё ещё идёт жар.
— А если скажу, это что-то изменит? — он слегка склоняет голову, наблюдая.
Хмурюсь и ставлю чашку обратно. Конечно, прямого ответа я не получу.
— Ты позвал меня не ради чая, — произношу, проводя пальцем по краю чашки.
Вален скрещивает руки на груди, разглядывая меня, как головоломку, в которой не хватает деталей.
— Ты учишься сражаться, — говорит он наконец. — Учишься управлять стихиями. Но понимаешь ли ты, зачем?
— Понимаю, — я замираю.
— Правда? — его голос слишком ровный, чтобы быть просто спокойным, и от этого по спине проходит холодок.
— Потому что царство нуждается во мне, — сжимаю губы, чуть меняя стойку.
— И что это для тебя значит? — его взгляд становится острее.
Я медленно выдыхаю. Жар от чая обжигает язык, но это ничто по сравнению с тяжестью вопроса, зависшего между нами. Вален продолжает смотреть, будто ждёт, что до меня дойдёт, что я не так уж и понимаю всё, как считаю. Когда молчу, он выдыхает и ставит чашку на стол.
— Война теней, — произносит он ровно, с тяжестью в голосе, будто читает слова, вырезанные в камне. — Война, не похожая ни на одну прежде. Война, что едва не погубила сам мир.
Я невольно шевелюсь, пальцы крепче обхватывают чашку.
— Земли Отверженных не всегда были такими. Бесплодными, выжженными, мёртвыми, — продолжает он. — Когда-то они цвели: плодородные, зелёные и наполненные жизнью. Но что-то изменилось. Что-то извратило саму почву, превратив её в ту пустошь, что мы знаем. И из этого искажения родились Теневые Силы.
Я сглатываю. Я слышала эту историю раньше, но не с такой тяжестью, не с таким холодом в каждом его слове.
— Никто не знает, откуда они пришли, — говорит он. — Но, когда они явились, то распространились, как болезнь. Сметали деревни, города, целые регионы. И за ними не оставалось ничего живого.
Я медленно киваю. Это история, которую рассказывают с детства.
— Кланы Огня, Воды, Земли и Воздуха слишком долго оставались разобщёнными, думая лишь о себе, — Вален качает головой. — Когда они наконец объединились, Теневые Силы уже поглотили половину мира. Целые роды были стёрты с лица земли. Царства пали.
Я меняю положение, не в силах усидеть под тяжестью его слов. Моя деревня сгорела из-за них. Моя семья исчезла в их пламени.
— Война длилась десять лет, — продолжает он. — Это была не война стратегий и не сражение полководцев. Это было выживание. Отчаянная борьба против конца.
Я всегда представляла себе героев на поле боя, стоящих против тьмы. Но теперь понимаю, что это было не сражение. Это была резня. Медленная, разящая волна разрушения.
— Как её остановили? — спрашиваю я тихо.
Вален слегка откидывается назад, скрещивая руки.
— Нашли способ оттеснить Теневые Силы и запереть их в пределах Земель Отверженных. Война не завершилась победой. Она завершилась удержанием.