Расправив плечи, я запихнула все, что чувствовала, так глубоко, что он не смог бы ничего уловить. Ничего, кроме моего гнева. И я сомневалась, что он захочет попробовать что— нибудь еще. Я повернулась к нему, надеясь, что не оторвала ни один из бриллиантов.
— Я знаю о Весес.
Черты его лица заострились, он опустил стакан на колено. Это было единственное изменение. Единственный признак того, что он меня понял.
— Она тебе сказала?
Я открыла рот, но решила, что, наверное, будет лучше, если он в это поверит. Я не хотела, чтобы он расстраивался из— за Рейна.
— Я… — я замолчала, понятия не имея, что сказать. Сделка, которую он заключил, касалась меня, но он слишком многим пожертвовал. На него повлияла жестокость Весес. Дело было не в том, что я думала об этом. Мой ужас, или гнев, или агония. Было только одно, что я могла сказать.
— Спасибо.
Стакан разбился в руке Эша.
Задыхаясь, я вскочила на ноги, жидкость и стакан полетели через его колено на пол. Красные полосы испачкали его ладонь.
— Ты порезался.
— Я в порядке, — он сомкнул пальцы на осколках стекла.
— Ты режешь себя еще больше! — я наклонилась, хватая его за руку. Смахнула осколки стекла с его колена и дивана. Заряд энергии был сильнее. Между его пальцами потекла кровь. — Милостивые боги, — прошептала я, возвращаясь, чтобы сесть рядом с ним. — Раскрой руку.
— Я же сказал тебе, все в порядке.
— Раскрой руку, Эш!
Он не сделал ни малейшего движения.
Выругавшись, я разжала его пальцы. Осколки стекла глубоко вонзились в его ладонь, рассекая золотой водоворот. Срезы, свободные от стекла, уже начали заживать.
— Я знаю, что ты Первозданный, — сказала я, распрямляя его ладонь и кладя ее на свое колено. — И что раны легко заживают, но все же не нужно вгонять осколки себе в руку.
— У тебя платье будет в крови, — заявил он.
— Мне все равно, — я вытащила осколок стекла, бросив его на маленький столик. — Не похоже, что я надену это платье снова.
— Почему?
— Не думаю, что кто— то надевает свое свадебное платье больше одного раза, — я достала еще один кусок побольше. Эш зашипел.
— Прости.
— Не надо… — он сделал глубокий вдох. — Не извиняйся. И не благодари меня.
Я ненадолго закрыла глаза, проклиная себя в мыслях. Я хотела еще раз извиниться, потому что, очевидно, сказала что— то не то.
— И ты можешь снова надеть это чертово платье, когда захочешь.
Кивнув, я сглотнула, осторожно вынимая еще кусочек. Запах его крови окутал меня, когда я провела большим пальцем по метке, ища осколки стекла, которые трудно разглядеть.
— Так вот почему ты теперь зовешь меня Эшем?
— Что? — я взглянула на него.
Его плоть истончилась, углубляясь тенями.
— Потому что узнала, что я был личной игрушкой Весес?