Я прикусила внутреннюю стенку своей щеки.
— Изменилось?
Он бросил на меня понимающий взгляд, приподняв бровь.
— Ты сказала, что хочешь быть моей Супругой только по титулу.
— Но я действительно так говорила. И что хочу быть чем— то большим, — заметила я. — Разве я не имею права изменить свое мнение?
Уголок его губ приподнялся.
— Ты имеешь право на все царство, Сера, но это довольно резкая перемена. Особенно, когда, я думаю, последние действия Весес могли укрепить твое желание оставаться на расстоянии.
У меня пересохло во рту, и вряд— ли виски облегчит это. Я делала все возможное, чтобы не думать о том, что узнала.
— Это изменение эмоций. То, что я чувствую к тебе, не изменилось, — осторожно начала я. — Изменилось то, что я хотела делать дальше.
— Мои извинения, — протянул он. Густые ресницы прикрывали его глаза, — Что же тогда спровоцировало эти перемены?
Я немного поерзала.
— Разве это так важно?
— Да.
Моя рука сжала бокал. Я не хотела рассказывать то, чем Рейн поделился со мной. Я также не могла сказать ему, что люблю его, что влюбилась в него еще до того, как узнала о сделке, заключенной с Весес, призванной обеспечить мою безопасность. Я взглянула на него, и мое глупое сердце забилось так сильно, что у меня перехватило дыхание. Буря эмоций захлестнула меня. Я не чувствовала ни страха, ни недоверия, когда смотрела на него. Я чувствовала только удивление. Дикое трепетание в груди и животе. Потребность в нем, которая выходила за рамки простых желаний тела. Сильное сочувствие к нему, жажда защитить, даже несмотря на то, что он вполне способен сделать это сам. Чувство правильности, или, как сказала Айос, ощущение будто ты дома. Что ты нужна. Понимание того, что я сделаю для него все! Вообще все. Страх, что я никогда не стану достойна того, чем он пожертвовал ради меня. И решимость сделать все, чтобы стать достойной.
Я тонула во всех этих чувствах, пока мое сердце не начало колотиться еще сильнее. Пока я не поняла, как сильно он завладел моими чувствами.
Его густые ресницы приподнялись, когда взгляд блуждал по моему лицу. Секунды тикали.
— О чем ты думаешь?
Я напряглась. О, боги, он, скорее всего, прочел мемя.
— Что ты чувствуешь?
— Я не знаю, — в его голосе звучало смущение, любопытство, — Я… я чувствую сладость, — его брови нахмурились, — Напоминает шоколад и клубнику.
— И ты не знаешь, что это такое?
— Не знаю, — сказал Эш, нахмурившись.
Боги.
Мое сердце немного дрогнуло, я быстро отвела взгляд. Он не знал, что это, потому что не знал, какова на вкус любовь. Или думал так. Я тоже. Пока не поняла, что чувствовую, но Эш… он… для него все было по— другому, потому что его кардия была удалена. Любовь никогда не была чем— то желанным.
Я проглотила комок в горле, надеясь, что ничего не проецирую сейчас, и что он не читает меня. Я не хотела, чтобы он испытывал эту печаль.
— Ты все еще не ответила на мой вопрос, — мягко настаивал он. — Почему я теперь для тебя Эш? Почему ты хочешь быть больше, чем Супругой по титулу, после того, как я причинил тебе боль? После того, как я…
— Я знаю, — перебила я, на мгновение закрывая глаза.
— Знаешь, что?
— Я знаю, что ты не предавал меня, — я отставила бокал в сторону, тщательно подбирая слова. — И что ты действительно не хотел ранить мои чувства. Это… все было не так.
Эш притих.