Мои мышцы все еще казались размякшими, когда Белль приветствовала нас по возвращении во дворец. За время нашего отсутствия ничего не произошло. Весес оставалась в стазисе, а Белль в основном скучала.
Эш и я не задержались, поднимаясь наверх, пока Рейн уносил короны в комнату рядом с тронным залом. Необъяснимая нервозность овладела моими чувствами, заставляя мое сердце подпрыгивать в груди.
Мы с ним должны были идти разными путями, чтобы встретиться только на утро и уехать в Айлон. И спать в раздельных кроватях. То, что произошло в карете — в чем я призналась Эшу — ничего не меняло.
Но я этого хотела.
Я хотела провести сегодняшний вечер вместе с ним. Как и каждую ночь. Но так много осталось недосказанным между нами, и еще больше не было сказано в спешке. Вполне вероятно, что мы продолжим как, когда…
Я остановилась.
Прервала ход мыслей. Остановила тревожную спираль вопросов, на которые мне было нелегко получить ответ.
Эш остановился на шаг впереди, поворачиваясь ко мне.
— Сера?
Давление угрожало сдавить мою грудь, перекрыв доступ воздуха, но я заставила себя сделать глубокий вдох, задержав его, сжав пальцы в кулак, напротив метки. Все, что мне нужно было сделать, это сказать и поделиться своими желаниями. И хотя я легко могла предъявлять любые требования, это все же совсем другое. Нечто большее, и это заставило меня почувствовать себя хрупкой. Как же я хочу быть достаточно близкой с ним, чтобы делиться сокровенным. Чтобы мы были честны дург с другом.
— Я не хочу спать сегодня одна, — жар скользнул по моим щекам. — Я имею в виду, что хочу остаться с тобой. Ночью. Или говорить. Или что— то еще. Я… я просто хочу быть с тобой.
Искорки в его глазах ожили, начав дико плясать, когда Эш полностью замер. Я могла бы поклясться, что сам воздух в коридоре перестал двигаться вместе с ним, но затем его грудь резко поднялась. Напряжение покинуло его черты, и на краткий миг он — Первозданный Смерти — выглядел таким же уязвимым, каким я себя чувствовала.
— Я тоже хочу этого, Сера. Очень сильно.
Моя улыбка появилась мгновенно и так широко, что казалось, мое лицо вот— вот треснет.
— Хорошо, — прошептала я, немного нервничая и стараясь успокоиться. — Тогда твои покои?
Однако Эш не пошевелился. Он глядел на меня, и эфир в его глазах продолжал плясать. Эш словно не понимал, с чем он столкнулся и что дальше делать.
Я переступила с одной ноги в туфельке на другую.
— С тобой все в порядке?
— Да— Да, — Эш моргнул, слегка покачав головой. — Просто ты… ты прекрасна.
Приятный, пьянящий трепет охватил меня, несмотря на напряжение, вернувшееся в уголки его рта.
— Я понимаю, что не обязательно это говорить тебе. Но спасибо тебе.
Его глаза слегка расширились.
— Это правда. Мне кажется, так будет правильно. Больше, чем просто правильно, — сказал он. Слабый румянец окрасил его щеки, когда он провел рукой по груди. — Твоя улыбка только что… Мне кажется, я никогда раньше не видел, чтобы ты так улыбалась.
— Она так плоха?
— Нет, — он шагнул вперед, взяв мою руку в свою. Из него вырвался тихий вздох. — Она не так уж плоха.
Затем Эш повел меня к своим дверям, метка на моей руке немного покалывала при его прикосновениях. Он был тих, когда мы вошли в его покои. Несколько настенных бра замерцали, оживая.
— А я смогу так, когда Вознесусь? — я повернулась к нему, вдыхая его запах, пропитавший воздух.
— Скорее всего, нет, — сказал он, закрывая дверь. — Кроме Первозданных, только старейшие из богов могут превратить свою сущность в силу — электричество.
— Какое разочарование.
Посмеиваясь себе под нос, он направился к столику у балкона, на котором стоял графин.