Мои глаза открылись, желудок скрутило.
— Ты…ты не возражаешь, что я тебя так называю?
— Нет. Вовсе нет, — грубовато заявил он, проводя руками вверх и вниз по моим рукам. — Я бы сам тебя попросил.
Теперь мое сердце заколотилось, когда я повернула голову в его сторону.
— Правда?
— Ага, — его дыхание танцевало на моей щеке, когда руки проложили путь к моей талии. — Я чувствую необходимость признаться тебе кое в чем.
— В чем?
— Знаю, стоило бы обсуждать другие вещи прямо сейчас. Планы на Айлон. Но почему ты изменила свое отношение ко мне — к нам? — спросил он, и у меня перехватило дыхание. Я открыла глаза. — Мысли о коронации?
Я прикусила губу, когда его руки скользнули вниз по моим бедрам, чувствуя облегчение, когда он двинулся дальше.
— Но?
— Но только одно занимало мои мысли с того момента, как я увидел тебя в этом платье и услышал, как ты зовешь меня Эшем. — Его слова шелковисло ласкали слух. — И это не значит, что я не хочу увидеть тебя без этого платья. Эта секунда близка.
Я задрожала.
— А еще будет приятно увидеть тебя обнаженной. Только с короной на голове.
Мой пульс участился, когда его левая рука скользнула по моему животу.
— Это уже третья твоя фантазия?
— Четвертая, — его рука переместилась еще ниже на мой живот, посылая волну пульсирующего удовольствия. — В третьей я представлял тебя обнаженной на троне.
— Это уже становится привычкой.
— Больше похоже на одержимость, — возразил он, касаясь губами изгиба моего уха и посылая нежную серию мурашек. — Телом, которого, вероятно, я не достоин.
Я напряглась.
— Ты достоин.
Он издал грубый звук возле шеи, двигая левой рукой медленными кругами, неуклонно продвигаясь ниже моего пупка.
— Неужели? На самом деле это не имеет значения в данный момент, потому что я слишком жадный, слишком эгоистичный, чтобы остановиться, — сказал он, и в нем действительно чувствовалось неотступное желание.
Я хотела возразить, что он не жадный и не эгоистичный, но прежде, чем я смогла произнести хоть слово, его рука скользнула ниже по моему бедру.
— Что это? — спросил Эш, склонив голову набок и задирая юбку платья, совершенно не обращая внимания на множество крошечных бриллиантов, блестнувших, когда он обнажил мою ногу до самого верха бедра. — Твой кинжал, — он издал глубокий, рокочущий звук, сжимая в руке кинжал. Прикосновение его прохладных пальцев к моей коже заставило дернуться, — Черт.
Я почувствовала, как его клыки царапнули мне шею. Ахнув, ощутила, как все тело восхитительно напряглось.
— Думаю, что потом можно рассмотреть тебя с одним только кинжалом, пристегнутым к бедру. Но потом, — сказал он мне. Я вздрогнула, его пальцы скользнули по внутренней стороне моего бедра. — Знаешь, что?
Мое сердце бешено колотилось, пока он водил рукой по кружевным краям моего нижнего белья. Мои бедра почти оторвались от скамейки, потому что его пальцы прижались к центру сквозь слой тонкого белья.
Сердце заходилось, я не могла отвечать на его вопросы, пока его пальцы двигались взад и вперед. Прикосновение было легким, как перышко, пока не прекращалось. Он гладил меня, проводя пальцами по самому центру к самой чувствительной части. И я не сомневалась, что он чувствовал, как намокло это тонкое белье. И то, как мокрое пятно расползалось с каждым движением его пальцев, и то, что он пробовал вкус растущего желания. Не было никакой возможности скрыть это от него. Это желание. Эту потребность.
И мне это нравилось.
Открыв глаза и вперив взгляд на стенку напротив, я остановила его руку, когда он начал водить пальцами по нижнему белью, двигая ими вниз и обратно вверх, туда, где пульсировало желание.