Я закатила глаза, с облегчением узнав, что Весес отсутствовала, но беспокоилась, что Никтос может просто вырвать по крайней мере один жизненно важный орган или часть Аттеза к тому времени, когда мы закончим здесь.
Тлеющие угли слабо затрещали, когда впереди раздвинулись золотые занавесы. Мое сердце бешено заколотилось в груди. Пространство за ним представляло собой большую круглую камеру, но не ту, что я бы назвала атриумом. Большие диваны и кушетки стояли у подножия толстых полос материала, который, казалось, закрывал окна вдоль стен, а потолок над ними, казалось, был выкрашен… золотом.
Мой взгляд сразу же переместился через зал на возвышение с колоннами между двумя закрытыми арками. Золотые занавесы были привязаны к колоннам, открывая трон, отделанный чем— то похожим на бриллианты и… золото.
Я отметила стиль — довольно безвкусный — в Дворце Кор, когда мы шли по мраморному полу с золотыми прожилками повсюду.
Я заметила, что атриум не был пуст. Высокий темноволосый мужчина стоял справа от помоста спиной к нам, разговаривая с кем— то, кого я не видела. Он был одет как Аттез и Никтос: в темную кожу и тунику без рукавов. Верхнюю часть его бицепса украшала серебряная манжета. В руке у него была чашка, наполовину наполненная темной янтарной жидкостью.
— Ханан, — подсказал Никтос себе под нос, наклоняя голову к моей.
Мой желудок чувствовался так, словно был полон змей, когда я коротко кивнула. В атриуме были и другие, расположенные по всему периметру, похожие на стражников, мимо которых мы проходили, — целиком в броне и с лицами, выкрашенными золотом.
Никтос подвел нас к дивану слева, как можно дальше от стражей. Он сел, притянув меня к себе между ног. Я застыла на полсекунды, прежде чем вспомнила, почему он так меня расположил. Я расслабилась на его груди, сохраняя безучастное выражение лица.
Аттез выгнул бровь.
— Я должен найти своего брата, — сказал он, оглядываясь на очень… активный зал, через который мы прошли. — Прежде чем он попадет в какое— нибудь затруднительное положение, которое я, вероятно, сочту неприятным.
— Аттез? — Никтос остановил Первозданного, положив руку мне на талию. — Почему ты убил стражей Кина? — спросил он, понизив голос.
Плечи Аттеза напряглись, когда я вспомнила, как они говорили о стражах Кина, когда Аттез пришел сказать нам, что коронацию придется отложить.
— Они забирали молодых за годы до того, как они прошли Выбраковку, в свои лагеря, — сказал он, и гул неодобрения исходил от Никтоса напротив моей спины. — Они не защищали их, поэтому я выпотрошил их, а затем покончил с ними.
Затем Первозданный поклонился, прежде чем развернуться на каблуках. Я смотрела, как он покидает атриум, занавесы за его спиной опускаются на место.
— Ты не ожидал такого ответа? — спросила я.
— Я бы не ожидал подобного несколько месяцев назад, — сказал он, вытягивая одну ногу, в то время как я держала свою зажатой между его.
Я повернула голову к нему, говоря так же тихо, как и он.
— Тебе не показалось, что Аттез… приглядывался ко мне?
Он кивнул, окидывая взглядом атриум. Гнев в его глазах померк, но взгляд оставался настороженным.
— Показалось. До сих пор кажется.
— Так, может быть, перестанешь угрожать вырвать ему глаза? — предложила я. — Он мог бы стать… другом.
— Тогда ему следует перестать смотреть на тебя так, будто он хочет попробовать тебя на вкус.
Мои брови взлетели на лоб.
— Во— первых, он не смотрел на меня так.
— Он только так и смотрит.
— И даже если и так, ты не имеешь права ревновать, — напомнила я ему.
— Согласен. Но это не меняет того факта, что я ревную, и что Аттезу неизбежно придется восстанавливать свои глаза.
Он повернул голову налево от нас.
Дверь рядом с помостом открылась, и вышла женщина с подносом, уставленным бокалами. Ее туго завитые волосы были откинуты назад с лица, а нарисованная маска мерцала на фоне холодных черных тонов ее лица. Мое внимание переключилось на одежду: свободно облегающее платье— пеплос из почти прозрачного материала. Золотые браслеты украшали ее тонкие руки от запястий до локтей.
— Здесь все обязаны носить золото? — спросила я, когда женщина подошла к нам.