Он усмехнулся.
— Нет.
Мои губы сжались.
— Ты хочешь, чтобы я рассказала?
— Я бы не спрашивал, если бы не хотел, но, уверен, ты и так это знаешь.
Я знала.
— Я… думала о своей матери.
Никтос придвинулся ближе, так что его грудь касалась моей руки, а одна из ног касалась моей.
— Я бы хотел, чтобы ты этого не делала.
— Я тоже, — я вздохнула.
Его пальцы покинули мое бедро и переместились туда, где несколько локонов спутались на моей руке. Он принялся распутывать их.
— Это из — за того, что я ей сказал?
— Боже правый, нет, — Мой взгляд устремился на него. — Я бы хотела пережить этот момент снова и снова: она уставилась на тебя с открытым ртом, когда мы уходили.
Появилась слабая ухмылка.
— Но, наверное, мне следовало держать рот на замке. Она твоя мать. Тебе с ней и разбираться.
— Но я… я не хочу иметь с ней дело. Я поняла это сегодня. Вот почему я не стала с ней общаться. В основном потому, что я просто знала, что она выведет меня из себя. Но также и потому, что я… Потому что мне просто все равно. Мое замешательство, или стыд, или что бы ты там ни уловил, было связано с мыслью, что часть меня похожа на нее. И мне… мне это не нравится.
— Я думаю, у каждого из нас есть частички схожести с нашими родителями, но это не значит, что мы ими являемся.
— Верно, — пробормотала я, в миллионный раз задаваясь вопросом, каким был мой отец.
— А то, что она не заботится? Это не обязательно плохо, — Никтос закрутил один палец вокруг пряди волос. — Только то, что у кого — то такая же родословная, как у тебя, не значит, что он заслуживает твоего времени или мыслей.
— Ты прав, — мой взгляд прошелся по его чертам. — Ты, как никто другой, понимаешь это.
Пальцы Никтоса замерли вокруг локона.
— Да. Я понимаю, — сказал он, и внезапная ровность предложения встревожила меня. — И именно поэтому никто из нас больше ни минуты не будет думать о тех, с кем мы, к сожалению, связаны.
Он придвинул свое большое тело к моему, и через несколько секунд я уже не думала ни о чем, кроме него и того, как он целуется. И как использует свой рот и язык. Свои пальцы и член. Он прогнал все остальные мысли.
Даже страх, который цеплялся, как тень, и преследовал, как призрак.

Волосы были еще влажными, но я заплела их в косу, когда на следующее утро шла с Эктором в кабинет Никтоса. Согласно тому, что рассказала Орфина, пока я ела свой завтрак, я должна была встретиться с Первозданным там, когда буду готова. Поскольку поездка в Долину была запланирована только на завтра, я надеялась, что Никтос выполнит еще одно мое требование.
Обучение.
Но я не была уверена, и у меня не было возможности спросить у Никтоса сегодня утром. Когда я проснулась, его уже не было.
Используя одну из последних лент, которые я смогла найти в купальне, я сделала мысленную пометку спросить о тех, которые Никтос брал после того, как распускал мои косы. Он надевал их на запястье, но после этого их нигде не было видно. Что он с ними сделал? Использовал их для своих волос? Я сосредоточилась на этом, а не на крови, которую снова увидела, когда чистила зубы. Я отказывалась думать об этом.
— Ты улыбаешься, — прокомментировал Эктор, глядя на меня сверху вниз. — Мне кажется, я должен начинать волноваться, когда ты улыбаешься.