Быстрая ухмылка вернулась, когда он перебросил косу через мое плечо, позволив ей упасть на спину.
— Идем, — сказал он, отступая назад и направляясь к дверям кабинета.
Нахмурив брови, я последовала за ним в коридор, а затем вниз по нему к черной лестнице. Никтос открыл тяжелую дверь справа от нас, последнюю в конце коридора. Я заглянула в нее. Там не было ничего, кроме черной бездны.
— Что там?
Он оглянулся через плечо. Факелы вдоль стены вспыхнули и разлетелись искрами. Один за другим они загорались, отбрасывая оранжевый свет на узкие, крутые, извилистые лестницы.
— Лестница.
Я бросила на него безучастный взгляд.
— Ты был так полезен.
— Не думаю, что ты считаешь это комплиментом, — Никтос начал спускаться по ступенькам. — Но приму это как комплимент.
— Конечно, — пробормотала я, проводя руками по влажным стенам, когда спускалась за ним. Затхлый, задушкованный запах, собравшийся в тесном пространстве, напомнил мне о лабиринте камер под Замком Уэйфера, которые вели к туннелям, тянувшимся через весь город.
— Тебе будет приятно узнать, что, когда Вознесешься, ты сможешь использовать эссенцию так же, как это сделал я, — сказал он, кивнув на мерцающие факелы.
Я уставилась на ширину его широких плеч, мои руки по — прежнему лежали на стенах. Мне нравилось, как уверенно он говорил о результатах своего плана. Это обнадеживало.
— Значит, я смогу зажигать костры силой мысли, лить свет и двигаться очень быстро без особых усилий?
— Ты не сможешь управлять электричеством. Это может делать только Первозданный, но зажигать костры и быстро двигаться? Да. И это не делается твоим разумом. Это делается твоей волей, — он следовал за крутыми поворотами лестницы с легкостью, которая говорила о том, что это место было для него хорошо знакомо.
— По мне, так это одно и то же, но неважно.
— Но это не так. Твой разум требует мысли. Время. Твоя воля просто есть. Она мгновенна.
Я скорчила рожицу у него за спиной.
— В любом случае, я буду очень ленивой.
Никтос захохотал.
— Осторожно, — предупредил он, поворачиваясь и отнимая одну мою руку от стены. — Последняя ступенька здесь довольно крутая. Около фута.
Угольки радостно затрепетали в ответ на его хватку. А может, это было мое сердце. Я уже не знала. Держа его за руку, я спустилась по последней ступеньке и вошла в широкий, освещенный факелами зал.
Моя грудь сжалась, когда я увидела сырые стены из теневого камня и решетки. Ряды прутьев цвета обесцвеченных костей по обе стороны коридора. Клетки.
— Стоит ли мне беспокоиться?
Настала очередь Никтоса послать мне безучастный взгляд.
— Я очень надеюсь, что это не серьезный вопрос.
Я ничего не сказала, разглядывая решетки, которыми были обиты камеры. Они были не совсем гладкими и прямыми. Некоторые были скручены, а внутри камер я увидела цепи, похожие на прутья. Я направилась к ним, заметив, что на них выгравированы какие — то знаки. Символы.
— Помещать тебя в камеру сейчас, после всего, — сказал Никтос, останавливая меня, так как все еще держал мою руку, — и особенно после заключения с тобой, вероятно, непродуманной, но очень приятной сделки, было бы не очень разумно, не правда ли?
Я медленно посмотрела на него через плечо.
— Непродуманной?
Его глаза сверкнули в свете камина.