— Я также сказал очень приятной.
Я начала было возражать, что одно не отменяет того, что было до этого, но вспомнила, что он также сказал. Что его влечение ко мне и последующая сделка удовольствие ради удовольствия, которую мы заключили, были чем — то, что он считал отвлечением. Но я начинала думать, что отвлечение было кодовым словом заботы.
И я знала, что, по мнению Никтоса, произойдет с теми, о ком он позволит себе заботиться.
Часть меня также начала верить, что именно поэтому он удалил свою кардию. Не для того, чтобы защитить себя, а чтобы защитить других.
Повернувшись обратно к клеткам, я остановила рост печали прежде, чем он сможет уловить ее.
— Решетки? Мне кажется, или они похожи на настоящие кости? Как и цепи.
— Так и есть, — Никтос начал идти, увлекая меня за собой. — Кости, которые когда — то принадлежали богам или детям богов.
Я скривила губы.
— Вроде тех, что погребли в Красных Лесах?
Он кивнул.
— Что на них вырезано?
— Первые заклятия, из — за которых их очень трудно сломать, — сказал он, пока мы продолжали идти по казавшемуся бесконечным коридору с камерами. Их должны были быть десятки. — Эти кости могут удержать даже Первозданного, если его ослабить. Единственное, на кого они не действуют, это на существо двух миров.
— Двойная жизнь. Дракены, — пробормотала я, вспомнив, как он говорил это раньше. — Ты сказал, что твой отец создал больше похожих на дракенов?
— Он действительно создал больше двойной жизни, — сказал Никтос, когда мы прошли к концу коридора, где он разделялся еще на два. Он повел меня налево, где дверь была открыта мечом из теневого камня, пронзенным сквозь дерево и вделанным в камень за ним. Я нахмурилась, глядя на клинок, и покачала головой. — Но дракены похожи на Айри. Драконы, от которых они произошли, — древние создания. Те, кого мой отец создал после дракенов, и если когда — нибудь появятся другие, наделенные двойной жизнью, они тоже станут богоподобными.
— Кто те, кому он дал двойную жизнь?
— Их всего два вида. Те, кто могут превращаться в крупных кошачьих. Их называют вивернами, и обычно их можно встретить в Сирте. В обеих формах они свирепые бойцы, и большинство богов хорошенько подумают, прежде чем попасть в угол к разъяренной виверне.
Меня не удивило, что боги, способные принимать форму таких хищников, водятся при Дворе Ханана.
— А еще есть сирены, — продолжил он, и я не могла не задаться вопросом, знает ли он, что все еще держит меня за руку. — Их обычно можно встретить на Тритоновых Островах.
Я резко вдохнула.
— Они живут в воде?
— Да, — никтос изогнул бровь. — Ты слышала о них?
— Я слышала истории о них, старые истории. Легенды о том, как моряков заманивали с кораблей прекрасные девушки в море, которые были наполовину смертными, наполовину… рыбами, — я сморщила нос. — Не совсем понимаю, как можно быть наполовину рыбой.
Он усмехнулся, когда мы проходили мимо нескольких грубо сколоченных клеток, которые, как я поняла, должны были быть больше камерами. Только в нескольких из них были двери, и я старалась не думать о том, как далеко под землей мы находимся.
— Да, на них интересно смотреть, когда они принимают такую форму. Я уверен, со временем ты их увидишь.
Я очень хотела увидеть сирену.
— И они единственные, кто может менять форму?
Появилась слабая улыбка.
— Некоторые Первозданные и горстка богов могут, — Никтос остановился в конце коридора, затем толкнул дверь. Отпустив мою руку, он шагнул внутрь. — Вот мы и пришли.
Пламя от десятков бра мягко освещало широкую комнату, которая, казалось, была вырезана из теневого камня, стены были не такими гладкими, как на этажах выше. Из стены был сложен какой — то каменный стол, высотой чуть выше моего пояса, но то, что стояло посреди комнаты, привлекло и удержало мое внимание, пока я медленно шла вперед. Это был… большой пруд. Как озеро, но не озеро.
Дверь закрылась за мной, и ко мне присоединился Никтос.