Я фыркнула.
— Тебе не о чем беспокоиться.
— Ага.
Я чувствовала, как моя улыбка растет, пока мы спускались по лестнице, и думала о прошлой ночи. Каждый момент казался каким — то диким сном. Никтос снова разделил со мной ужин, а потом мы разделили друг друга. Когда его огромное тело содрогалось в разрядке, он снова прошептал это слово мне в губы.
Лисса.
Нечто прекрасное.
Нечто могущественное.
Королева.
Когда мы пересекли коридор, я увидела, что Лейла направляется по коридору справа от нас, а Ривер летит рядом с ее плечом, когда мы повернули к кабинету Никтоса. Угольки в моей груди нагрелись и зашевелились, и это быстрое, вздымающееся движение заставило меня почувствовать себя немного глупо, а затем немного безрассудно, когда мы вошли в кабинет, и я увидела Никтоса за его столом, пишущего в Книге Мертвых. Его волосы обрамляли лицо, скрывая острые, потрясающие углы его лица.
Мое сердце забилось сильнее, когда он поднял голову. Светящиеся серебристые глаза встретились с моими, и моя кожа мгновенно стала теплее, чем должна была быть. Были ли приливы жара симптомом Выбраковки? Спрошу у Айос, когда увижу ее в следующий раз. Определенно не у Нектаса.
— Как раз вовремя, — Никтос закрыл Книгу Мертвых и поднялся, скручивая бечевку вокруг книги. Он был одет так же, как и в своих покоях — без украшенной туники, только свободная черная рубашка с закатанными до локтей рукавами и кожаные сапоги. Он повернулся к шкафу. — Я только что закончил.
— Тебе еще что — нибудь нужно? — спросил Эктор.
— Нет, но сегодня утром меня не будет, — Никтос отложил фолиант, предвкушая возбуждение. — Если только не возникнет чрезвычайная ситуация.
— Понятно, — Эктор бросил лукавый взгляд в мою сторону.
— Спасибо, — сказал Никтос, обходя свой стол.
Эктор поклонился и, бросив быстрый взгляд в мою сторону, вышел из кабинета, оставив меня наедине с Первозданным.
Все по — прежнему ощущалось необъяснимо иначе.
И мне нужно было взять под контроль свое бешено бьющееся сердце.
— Сколько душ сегодня странным образом носили одно и то же имя?
Он слабо усмехнулся, пересекая кабинет, и это мало успокоило мое сердце.
— Ни одна.
— Полагаю, это потому, что ты не был так рассеян, — я сцепила руки вместе.
— Учитывая, как тихо было, — сказал он, остановившись передо мной, его взгляд опустился на мою грудь, приподнятую жилетом, — и от того, что не было груди в дюймах от моего лица, я был вполне сосредоточен.
Я сдержала ухмылку.
— Что ж, ты должен бы рад видеть, что сегодня нет угрозы, что моя грудь будет отвлекать.
— Она всегда отвлекает, — пробормотал он, подхватывая мою косу.
— И это скорее твое упущение, чем вина моей груди.
Он провел большим пальцем по ее длине.
— Мне говорили.
— И ты должен знать, — сказала я ему, наслаждаясь легкомысленным подшучиванием. Это напомнило мне о том времени, когда о моем предательстве стало известно.