Миры эсперов: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Опять ты была груба, — укоризненно сказал Джерри.

— Он жулик, жулик и интриган, — горячо парировала Вин.

— Опять двадцать пять! — смеясь, пробормотал Джерри. — Я согласен с тобой, его не волнует, какими методами добиваться результатов, но он достаточно искренен. А знаешь, почему он не нравится тебе, Вин?

— Нет, и знать не хочу.

— Он не нравится тебе потому, что не считает тебя привлекательной.

— Но он считает меня привлекательной! — оскорбленно воскликнула Вин, прекратив танцевать.

— Нет, не считает. Ему не нравятся нормальные девушки. Комплименты, которые он сделал тебе, не искренны, и ты знаешь, что они неискренны. — Джерри помолчал, затем проницательно добавил: — Когда ты встречаешь человека, которому нравятся все женщины, то называешь его бабником. Но когда ты встречаешь человека, которому не нравятся все женщины, ты понимаешь, что он должен быть полной противоположностью первому…

— Но это же отвратительно! — воскликнула Вин.

— Ничуть, — сказал Джерри, но развивать эту тему не стал.

Джерри всегда придерживался принципа, что если двое могут начать ссориться, то кто-то из них должен замолчать. Поэтому он сменил тему.

— Интересно, чего Маккензи нужно от той пары?

Вин повернулась.

— Адам и Элис! Никогда бы не ожидала, что он станет говорить с такой парочкой. Я бы подумала…

— Любой бы подумал то же самое, — согласился Джерри. — Но гляди, он уже отходит от них. Вероятно, он просто болтал о пустяках.

— Когда? — со злостью спросила Вин. — Когда ты видел, что Маккензи с кем-то просто болтает о пустяках?

Джерри промолчал и на этот раз. Остальную часть вечера они были просто обычной молодой парой, наслаждающейся танцами. И никаких агитационных речей. Джерри больше полагался на здравый смысл людей, чем на любые страстные призывы.

Он был слишком добродушен и знал об этом. Однако, когда его назначили возглавить филиал АМАБ на Истовере, и особенно в Иордании, заинтересованные люди знали, на что он способен. Так что он не пытался превратить себя в еще одну копию Маккензи. Он продолжал оставаться Джерри Янгом, искренним, но не фанатичным, компетентным, но звезд с неба не хватал, и работе отдавал не двадцать четыре часа в сутки, а не более шести, в общем, молодой человек, уверенный, что его дело правое, но не собирающийся предпринимать экстраординарные меры для гарантии.

Он боролся за людей, как его кузен Боб за принципы, ради идеала. Он не был озабоченным или предубежденным. Он был честен, разумен и неспособен на излишества, особенно в эмоциональном плане.

Сейчас это была просто очередная задача.

СИДЯ В НОЧНОМ кафе за чашкой кофе, Маккензи тоскливо глядел сквозь черный, мокрый квадрат окна на улицу.

Там, под дождем, вели тихий, бескровный, но отчаянный бой плакаты. Везде, где появлялся плакат Реалистов, тут же за ним возникала афиша АМАБ. А где надпись АМАБ находила себе убежище на одинокой афишной тумбе, тут же из мрака появлялся противоположный призыв Реалистов и хватал ее за глотку.

«ЕСТЬ ТОЛЬКО ОДИН РОД ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ!» — заявляла афиша АМАБ.

И рядом с ней плакат Реалистов вопил громадными буквами: «ВЫ ПРЕСТУПНИК», а дальше, шрифтом поменьше: «…если хотите ввергнуть своих детей в пожизненное несчастье».

На другом плакате АМАБ был известный уже всем лозунг: «ВСЕ ЛЮДИ-БРАТЬЯ».

Реалисты тут же умно парировали его: «БРАТЬЯ-ТО БРАТЬЯ, НО… СВОДНЫЕ».

В этом и была суть проблемы.

Была куча других проблем, связанных с братством, множество вопросов, которые улаживались в многочисленных населенных пунктах и больших городах по всей Галактике, но теперь настала очередь смешанных браков.

АМАБ поддерживала свободный брак между членами любых рас, а Реалисты выступали против него. Это был вопрос дня. Вопрос, на который должен ответить каждый житель Галактики, который считался психически здоровым, достиг двадцати одного года и имел право голосовать. Это была кампания, которая проводилась в каждом колонизованном мире.

И, конечно же, обеими сторонами было много чего сказано. Иначе конфликт, возможно, не разросся бы настолько. Почти что накануне дня голосования никто не мог предугадать, чем дело кончится.

АМАБ стояла на том, что все расы, хотя и отличались теперь друг от друга, первоначально вели свой род с Земли. То есть, был лишь один Человеческий Род. Так что смешанные браки возможны и нигде не могут быть запрещены. Не должно быть никаких предубеждений, никаких расовых различий, никаких «мест для цветных». Все различия находились в рамках единого рода, поэтому люди должны просто считаться людьми, безотносительно их цвета, внешности, национальности или места рождения.