— Земля потребует выдать вас, как преступника, — возразил Мабер. — Кроме того, мы практически завоеваны. С нами не станут считаться, нам просто скажут, что они хотят.
Эл медленно покачал головой.
— Вы не разбираетесь в экономике. Улла — индустриальная планета, на которой живет 7 000 000 000 000 улланцев. Земля не может управлять Уллой, не забывайте об этом. Потребовалось бы слишком много сил и людей, чтобы держать Уллу в узде. Разве вы не понимаете этого?
— Эл усмехнулся, заметив, как лицо Мабера стало проясняться. — Но Земля должна держать ваш обширный потенциал под контролем, — продолжал он, — и единственный для этого путь — торговля. Мы станем богаты, Мабер. Включите же свое воображение. Что же касается Земли, которая потребует моей выдачи, то они еще дважды подумают, когда за мной будет стоять 7 000 000 000 000 улланцев. Так ведь, Мабер?
Это был самый удачный ход Эла. Он сказал ровно столько, чтобы обрисовать блестящие перспективы и скрыть возможные трудности. Но вся жизнь состоит из трудностей, самодовольно подумал Эл. Веллин являлась трудностью, которая теперь разрешилась. Один брошенный на нее взгляд сообщил Элу, что она читает, будто такого, как Эл, нет больше во всей Галактике. И Эл не тот человек, который станет отрицать это.
— Но это всего лишь отсрочка, — сказал Мабер. — Она не может длиться вечно.
Эл усмехнулся, и усмешка его была на сей раз полностью самодовольной.
— Вся моя жизнь состоит из отсрочек, — сказал он. — Я живу на вулкане, Мабер, и мне это нравится, хотя не могу сказать, что это сплошное удовольствие. Но на сей раз я постараюсь протянуть эту отсрочку как можно дольше, — добавил он и обнял Веллин за талию.
— Потому что теперь у меня появились обязанности, а это для меня что-то новенькое. Совершенно новенькое, — задумчиво добавил он.
ОДИННАДЦАТАЯ ЗАПОВЕДЬ
— ХОЧУ ВАМ НАПОМНИТЬ еще раз, — извиняющимся тоном сказал учтивый диктор, — что голосование по поводу смешанных браков будет проведено одновременно по всей Галактике в пятницу…
— Кто же может забыть? — недоверчиво пробормотал Джерри, ждущий в гостиной Вин. — Интересно, кто-нибудь может об этом забыть?
— Что ты сказал, Джерри? — крикнула из спальни Вин.
— Ничего, милая.
— Ну, тогда не бормочи. Правильно надеть это платье — тонкая операция, требующая полной концентрации.
В другом приемнике диктор продолжал успокоительным тоном:
— Все, кому уже исполнился двадцать один год и кто не страдает психическими заболеваниями, имеют право на голосование. Воспользуйтесь этим правом…
— Вот тут сидит пара, которая уж точно воспользуется, — сказала Мойра, глядя в глаза Бобу. — Но в любом случае… Неужели они могут не позволить нам жениться, любимый, даже если?..
— Они — могут, — коротко ответил Боб.
— Я просто не могут в это поверить, — продолжала Мойра. — О, я знаю, что некоторые будут к нам плохо относиться — ты ведь ожидаешь того же, — но я представить себе не могу, что они в самом деле…
— Воспользуйтесь вашим правом участвовать в голосовании, — продолжал диктор в третьем приемнике, — потому что этот вопрос, бесспорно, касается всех. Примите решение. Выслушайте аргументы АМАБ, точку зрения Реалистов, решите, которую сторону будете поддерживать, и в пятницу, не забудьте, в пятницу…
Адам резко выключил приемник.
— Любимый, я же слушаю, — сказала Элис, отрывая глаза от зеркала, в которое критически разглядывала себя.
— Это все чепуха, — бросил Адам и нахмурился.
— Я догадываюсь, что за этим стоит, — сказала Элис. — Они всего лишь хотят узнать, как к этому относятся люди… Этот вопрос не может иметь никакого практического решения…
— У нас и без того хватает забот, — пробормотал Адам.
Элис повернулась и схватила его за запястье. Это был чисто мужской жест, словно она была доминирующим партнером.