— Да, я все обдумала.
— Вот и отлично. Рассказывайте.
— Что? О том, как училась в Ростокском университете? О родителях? О моей работе в хозотделе?
— Напрасно вы упорствуете, фрау Ларсон.
— Разве я упорствую? Кстати, вы обещали очную ставку.
— Будет и очная ставка. Будет и другое. Все в свое время. Расскажите, кто и зачем вас послал по адресу Николаевская, 79?
— Я уже вчера говорила вам об этом.
— Нейман вас не посылал туда. Кто вас послал?
— Никто. И в то же время можно сказать — некто!
— Это уже интересно, — оживился Оберлендер. — И кто этот некто?
— Оберштурмфюрер Дойблер знает, что я арестована? — спросил Ларсон.
— При чем здесь Дойблер?
— Я буду отвечать на ваши вопросы только в присутствии оберштурмфюрера.
— Это еще что за новости? Никаких условий! — повысил голос Оберлендер.
— Сообщите Дойблеру, что я задержана вами! Повторяю, только в его присутствии я буду отвечать на ваши вопросы!
— Не хотите же вы сказать, что вас послал Дойблер? — В голосе Оберлендера Ларсон почувствовала впервые нотки неуверенности.
— Я уже вам сказала: только при Дойблере может быть продолжен разговор!
— Хорошо! — Оберлендер нажал кнопку звонка. Вошел конвоир. — Уведите фрау, — приказал он.
И вот снова Ларсон в камере. Допрос был коротким, но Астрид чувствовала себя измученной.
На этот раз ее ненадолго оставили в покое. Послышались шаги в коридоре, дверь распахнулась, и на пороге она увидела Дойблера.
— Выходите!
Она шла молча. Как поведет себя Дойблер? Она полагала, что они вместе пойдут к Оберлендеру, но Дойблер не стал подниматься на второй этаж, а, поймав недоуменный взгляд Ларсон, бросил ей на ходу:
— Идите за мной.
Он шел быстрым шагом. Конвоир их больше не сопровождал.
У подъезда стояла машина Дойблера. Он открыл ей дверцу, прежде чем сесть за руль.
— Что вы сказали Оберлендеру? — спросил он.
— Ничего.
— Но вы назвали мое имя?
— Я сказала, что буду отвечать на его вопросы только в вашем присутствии.
— И больше ничего?