— Вы фрау Ларсон? Я должен проводить вас к доктору Оберлендеру!
— С каких это пор доктор присылает за мной жандармов? — храбрясь, спросила Астрид.
— Собирайтесь! — жандарм был немногословен. Ларсон перехватила недоумевающий взгляд унтер-офицера Крюгера.
— Но я должна поставить в известность своего начальника, майора Неймана, — сказала она. — Без его разрешения я не могу покинуть рабочее место.
— Где он помещается?
— В том кабинете. Но его сейчас нет на месте.
— Я должен доставить вас к доктору Оберлендеру. Софорт (немедленно).
— Крюгер, скажите майору Нейману, что я зачем-то понадобилась срочно доктору Оберлендеру.
В сопровождении жандарма Ларсон вышла на улицу. Стоял солнечный июльский день. Цвели каштаны. Голубизна неба чуть поблекла. Солнце припекало немилосердно. Петровская была почти пустынной. Жители старались по возможности миновать эту улицу, где было полно немецких учреждений.
Со стороны парка слышалось пение птиц. Все дышало покоем.
До комендатуры было всего каких-нибудь пять минут хода. Ларсон шла неторопливо. Она искала и не могла найти ответ на вопрос, что означал этот срочный вызов? Арестована ли она? Если бы она просто понадобилась Оберлендеру, он позвонил бы.
Если она арестована, то за что? Кёле? Он говорил, что самое слабое звено в работе разведчика — связь. Кёле имел связь. Если связной провалился, они могли выйти на Кёле. Дойблер говорил, что гестапо умеет развязывать языки. Да она и сама знает об этом. Но Кёле не мог ее выдать. Не такой это человек. Иначе она ничего не понимает в людях. Как держаться ей с Оберлендером? Иронически? Возмутиться? Погрозить, что пожалуется Макензену?
Она гадает, ничего не зная.
Оберлендер встретил ее холодно. Он не встал ей навстречу, как обычно.
— Подождите, Шульц, в приемной, — приказал он жандарму.
— Слушаюсь, герр майор.
Ларсон, не дожидаясь приглашения, села на стул и закинула ногу на ногу, стараясь держаться непринужденно, смело.
— Чем обязана, герр майор? — спросила она таким тоном, каким разговаривала с офицерами, приходившими в отдел с какими-либо просьбами. — Я могу вам быть чем-нибудь полезной?
— Можете. Но почему вы называете меня «герр майор», а не доктор, как прежде?
— Почему я должна вас называть доктором? Вы — майор абвера.
— Откуда вам это известно?
— Разве это секрет для служащих германской армии?
— Вы не служите в германской армии.
— Я работаю в отделе германской армии, а это одно и то же.
— Ну, на кого вы работаете, это вопрос особый. Особый! — подчеркнул Оберлендер.
— Это становится забавным, — сказала Астрид, внутренне вся сжавшись.
— Не столько забавным, сколько печальным.
— Вы начинаете говорить загадками, майор.
— Мне все известно, фрау Ларсон, и лучше будет, если вы во всем признаетесь мне.
— В чем я должна вам признаться?