Обманный брак с генералом-драконом: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Наверное, если бы не Грейден и не многозначительные фразы его величества, Ригхард пренебрёг возможной нескромностью мага-проводника и оставил упрямую низкорожденную в столице. Однако судьба и Морхарон явно были на её стороне, потому ведьма шагнула в портал вместе с ним. Признаться, Ригхард лелеял призрачную надежду, что удастся избавиться от неё уже в цитадели, попросту улетев. Но низкорожденная таким тоном заявила о своём твёрдом намерении попасть в Виккейн, что не было сомнений: это не блеф. И он вынужденно согласился нести её на спине.

В момент превращения Ригхард специально следил за выражением на лице ведьмы. Обычно при виде дракона в ипостаси грозного чудовища люди (даже закалённые воины) не могут скрыть благоговения, быстро сменяющегося страхом. Однако ведьма и здесь показала своё отличие от прочих. Да, в первое мгновение на её лице отразилось изумлённое восхищение, но почти сразу черты затвердели, а взгляд сделался холодным и отстранённым, словно она смотрела на нечто не совсем приятное. Невольно Ригхард почувствовал себя задетым: что эта низкорожденная возомнила о себе? Но куда большая неожиданность ждала его, когда узкая женская ладонь впервые коснулась прочной, как адамант, брони. Отчего-то Ригхард ощутил это касание буквально всем телом, а ещё уловил запах — солнечный и чистый, с тонкими нотами цитрина. Совсем не похожий на чувственный аромат цветов дерева ланг и всё же тревожащий — не тело, но душу.
«Чушь!» — Ригхарду вдруг захотелось встряхнуться и улететь, бросив навязчивую ведьму. Почему он должен разгадывать её загадки? Думать о ней? Разве у него мало иных, более важных забот?
Но он не мог. Он обещал, да и в целом такой поступок отдавал бесчестностью и трусостью. Потому Ригхард, смиряя недовольство и гордость, склонился, чтобы низкорожденная могла взобраться к нему на спину.
А когда она, ловкая, как кошка, сделала это, взмахнул крыльями и стал неторопливо подниматься над Полётной башней. И лишь когда обострённым чутьём понял, что его «пассажирка» привыкла к высоте, направился к Восточной стене Белых гор.

Он ни за что бы не признался в этом, однако нарочно летел в полсилы. Нет, не из-за тяжести на спине — в любом из своих обличий он мог бы нести ведьму с совершенной лёгкостью. Его самым недостойным образом снедало беспокойство о ней: не сдувает ли встречным ветром, удобно ли держаться? Ригхард даже пожалел, что позволил гордости (он дракон, а не лошадь!) взять верх и отказался от предложения о верёвках. Будь ведьма привязана, сейчас ему было бы гораздо спокойнее.

Особенно остро он это ощутил во время перелёта через Тайный разлом, где не было возможности лететь без крена. В какой-то момент Ригхард не рассчитал, и ведьма случайно задела скалу, что он ощутил, словно сам чиркнул по камню лишённой брони плотью. И потому продолжил путь с такой опаской и аккуратностью, с какой не летал даже в Облачном лабиринте во время испытания на право считаться мужчиной.

«Это необычно, — думал он позже, мерно взмахивая крыльями над внутренней областью Белых гор и неосознанно прислушиваясь к дыханию спящей низкорожденной. — Конечно, в драконьей ипостаси всё чувствуешь острее, но такая сонастроенность с ней… И запах, я до сих пор ощущаю её запах. Это было бы естественно, существуй между нами Истинная связь, но её нет, я уверен. Возможно, отголоски ведьминской магии?..»
Увы, получить ответ ему было неоткуда. А вскоре пришлось в принципе отставить любые посторонние раздумья: белые облачка на Западной стеной на глазах наливались чернотой — навстречу Ригхарду шла гроза.

Будь он один, ему не составило бы труда пролететь сквозь неё — у молодых драконов есть даже такая опасная игра: кто увернётся от большего числа молний. Однако низкорожденной подобное могло стоить жизни, и потому он начал забирать вверх, собираясь пролететь над тучами.

Задумка почти удалась — если бы не проклятый шквал. Ригхард не успел глазом моргнуть, как невеликая тяжесть с его спины вдруг исчезла, а слух поймал отчаянный вскрик. И прежде чем он осознал свои действия, Ригхард сложил крылья и камнем ухнул в грозовую черноту внизу.
Следом за сорвавшейся ведьмой, которую клялся довезти в полной сохранности.

Драконы видят лучше людей, даже в человеческой ипостаси. Сейчас же Ригхард и не заметил окутавшей его мглы, полностью сосредоточенный на падающей женской фигурке, вместе с которой, казалось, падало и его сердце. Он нёсся следом, не обращая внимания на молнии, сердито вспарывавшие тучи по сторонам от него. Небесные стрелы не любили драконов, однако с высшими старались не связываться.

Вот он миновал облачный слой и оказался в водяной круговерти ливня. Ветер сёк броню колючими струями, дождь заливал глаза, однако Ригхард всё равно не терял из виду падающую ведьму. Их будто связывала невидимая нить, с каждым мгновением становившаяся всё короче и короче.
Но и острые клыки скал приближались всё быстрее. Как Ригхард ни старался, у него никак не получалось ещё ускорить своё падение. Если бы хоть что-то затормозило ведьму! Хотя бы на три удара сердца! Он бы поймал, успел…

И тут случилось странное. Женская фигурка вдруг потеряла чёткость очертаний, расплылась в невнятное — но явно крылатое! — пятно. Ригхард ошалело моргнул, решив, что виной всему попавшая в глаза вода: то, что он видел, больше всего походило на начало драконьей трансформации. И это помогло: ведьма, лягушкой распластанная в воздухе, вновь стала собой. Но уже так близко от него, что ещё немного, и…

Он успел. У самых камней, схватил её поперёк туловища и отчаянно забил крыльями, гася скорость и спасая их обоих от жестокого удара. Чудом пронёсся в нескольких локтях от скал и начал набирать высоту. Ведьма болталась у него в когтях безжизненной тушкой пойманной серны, и страх за неё сжимал сердце безжалостной лапой.
«Нужно убежище! Нужно понять, что с ней!»
И Прародитель смилостивился. В пелене дождя Ригхард различил вставшую перед ним Западную стену, а в ней — чёрный зев пещеры. Обрадованный, он, ломая крылья, устремился туда и вскоре внёс ведьму в каменное укрытие.

Глава 26

Ригхард бережно уложил ведьму на неровный пол и перекинулся в человека. Без драконьего зрения в пещере тут же стало не вид ни зги, и он поспешил зажечь под высоким потолком магический светлячок. Ещё раз быстро осмотрелся: нет, никаких проходов вглубь горы, никаких следов, что в пещере кто-то когда-то бывал.
«Вот и отлично», — подумал Ригхард и опустился на колени перед ведьмой. Очень уж долго она в обмороке — не слишком ли жёстко он схватил её, ловя у самой земли? Ригхард попытался найти пульс на нежной шее, затем прижал ухо к груди ведьмы. Ничего не разобрал, ругнулся на вдруг приключившуюся с ним несообразительность и послал к сердцу «пациентки» магический импульс.

Результатом этого стало даже больше, чем ожидал Ригхард. Магия не только сообщила, что «пациентка» жива и не ранена, но и вывела её из обморока. Ведьма судорожно, с хрипом вдохнула, распахнула глаза и зашлась в жестоком приступе сухого кашля.
— Проклятие!
Ригхард торопливо помог ей перевернуться и встать на колени — казалось, неведомая сила буквально раздирает лёгкие ведьмы в клочья. На камни пола упало несколько кровавых сгустков, и Ригхард, мысленно ругаясь, что крайне мало смыслит в целительстве, постарался влить в ведьму поддерживающую магию.
Однако его помощь была принята отнюдь не с благодарностью.
— Не лезь! — прохрипела ведьма. Попыталась оттолкнуть его, но снова отчаянно закашлялась.
Ригхард почувствовал себя оскорблённым: в конце концов, он вообще не обязан был ей помогать. Однако не отошёл, а продолжил поддерживать ведьму за сотрясавшиеся точёные плечи.

Наконец кашель стал стихать. Ведьму ещё колотила сильная дрожь, но теперь она хотя бы могла дышать. Медленно села, подняла на Ригхарда усталый и какой-то безнадёжный взгляд и сипло произнесла:
— Спасибо. Вы меня спасли.
Уголок её рта был запачкан кровью, и, несмотря на до сих пор не улёгшиеся обиду и раздражение, Ригхард с трудом справился с желанием протянуть руку и стереть пятно.
А ведьма, собравшись с силами, продолжила:
— Я… резко выразилась. Простите. Драконья магия слишком… грубая. Её трудно усвоить, а мне… и так нехорошо.
Ригхард кивнул, давая понять, что принимает извинения (они и впрямь подействовали на него успокаивающе), и спросил:
— Что это за болезнь? — поскольку ничем иным подобное состояние нельзя было объяснить.
Губы ведьмы исказила невесёлая усмешка.
— Это не болезнь, — ответила она. — Это милость Богини.
Милость? Что за новая загадка? Ригхард хотел нахмуриться и потребовать более внятного объяснения, но вдруг передумал.
Ни разу прежде он не видел ведьму такой: без обычной маски самоуверенной стервы, нездорово бледную, с грустно опущенными уголками губ. Только сейчас он осознал, что она, должно быть, очень молода даже по человеческим меркам — лет двадцать, не больше. И меньше всего ей шёл безнадёжный взгляд отовсюду гонимой, но не сдающейся волчицы.
«Я вижу её настоящую, — мелькнула мысль. — Ту, что пахнет цитрином, а не цветами ланг. Такой она не смогла бы привлечь меня в нашу первую встречу в столице, но сейчас именно её я чувствую…»
Ригхард оборвал мысль, как будто мог додуматься до чего-то, о чём пожалел бы после. Снял с пояса фляжку с водой, которую по солдатской привычке брал с собой в дорогу всегда, и протянул ведьме.
— Пейте. Не отравлено.
На её измученном лице отразилось удивление. Тому, что предупредил? Тому, что предложил?
— Благодарю вас.
Она вновь не сказала обычное «мой маршал», в котором он всегда подозревал насмешливую нотку. Сделала несколько жадных глотков и вернула фляжку. По весу Ригхард определил, что внутри осталась где-то половина, и по достоинству оценил сдержанность спутницы.
Всё-таки из неё мог получиться отличный солдат и боевой товарищ.
— Я готова лететь дальше.
Стоило ведьме произнести это, как пещеру осветила яркая вспышка молнии, затмившая свет магического шарика. А следом громыхнул такой раскат, что на несколько ударов сердца заложило уши.
— Думаю, дождёмся окончания грозы, — буднично заметил Ригхард, когда понял, что будет услышан. — Время терпит.
Последнее было не совсем так (или совсем не так), и ведьма, разумеется, это поняла.
— Простите. — Её сожаление звучало искренне. — Я не хотела становиться вам обузой.
Вместо ответа Ригхард лишь пожал плечами. Задумчиво оценил бугры каменного пола и обернулся драконом. Ведьма немедленно вскочила на ноги, но пошатнулась, и если бы он не поддержал её изгибом хвоста, наверняка упала бы.
— Б-благодарю.
Будь Ригхард человеком, снова отделался бы пожатием плеч. А так он лишь улёгся на полу и, осторожно подталкивая ведьму хвостом, подвёл её ближе. Приглашающе сдвинул крыло, и спутница несмело шагнула вперёд. Прикосновение ладошки к броне снова вызвало волну дрожи, нос уловил свежий запах с тонкой кислинкой, и Ригхард невольно раздул ноздри, ловя его оттенки. А ведьма аккуратно устроилась у него на лапе, удобно прислонившись к изгибу шеи. Ригхард как мог мягко дохнул магией, высушивая её платье, и хотя ведьме это было неприятно, она вновь поблагодарила:
— Спасибо. Сама бы я… Словом, пока я мало на что гожусь.
Ответить ей Ригхард, естественно, не мог, ведь она не была драконом. Потому он лишь накрыл ведьму крылом, чтобы было теплее, и прикрыл глаза, показывая: время отдыхать.

Теперь тишину пещеры нарушали лишь шум дождя да глухие, всё более отдалявшиеся раскаты грома. Ведьма быстро уснула — Ригхард слышал это по её дыханию, — однако сам он пребывал в пограничном состоянии между сном и явью, готовый немедленно отреагировать на любую внезапную угрозу.

«Что же я видел за мгновения до того, как поймать её? Она не дракон, в ней ни капли нашей крови. Значит, о превращении не может быть и речи. Выходит, мне померещилось? И этот кашель… Милость Богини. Какое-то иносказание? Попробовать расспросить ведьму? Не скажет, я почти уверен. Тогда попытаться разузнать об этом в Виккейне? Только зачем? Даже если она больна, есть ли мне до этого дело? Что вообще за блажь на меня нашла — заботиться о ней?»

Ведьма беспокойно зашевелилась, и он бездумно придержал её, чтобы не упала. Едва слышно вздохнул: просто он испугался, что она разобьётся, и клятва Первопредку будет нарушена. А потом его сбила с толку её слабость — ведь что может быть естественнее, чем позаботиться о слабом?
«Снова эти недраконьи мысли, — недовольно подумал он. — Вот почему твой род, Риг, подчиняется Морхарону, а не наоборот. Забота — это слабость. Это удел женщин. А ты, прожив столько лет, до их пор не выкорчевал в себе опасные ростки. Смертельно опасные, ты ведь сам знаешь. Если кто-то узнает о твоей уязвимости…»

Дождь за стенами пещеры шелестел всё тише и наконец замолк. Со своего места Ригхард видел клочок тёмного неба, на котором мерцала яркая звезда.
«Пожалуй, можно лететь, — размышлял он. — Тогда мы будем в столице Виккейна уже поздним утром, и задержка почти не скажется на делах. Но как же ведьма? Будить её?»
Будить было жаль, но с другой стороны, он ведь только что сам рассуждал о жалости как о слабости. А слабость следовало искоренять.
И потому Ригхард шевельнулся, легонько тряхнув спящую.
— Что? — К её чести, ведьма проснулась мгновенно. Приподнялась, и Ригхард обернулся человеком, но так, чтобы поддержать её, внезапно лишившуюся опоры.
— Гроза ушла, — ровно сообщил он. — Можем лететь дальше.
Ведьма бросила взгляд на выход из пещеры, за которым стояла звёздная ночь, и зябко передёрнула плечами.
«Ах да! — вспомнил Ригхард. — У неё же сейчас проблемы с магией, а значит, и с заклятием тепла. Кстати, почему? Из-за пресловутой милости Богини? Хм».
Как бы то ни было, заморозить её он не хотел. И потому, молча сняв дорожную куртку, накинул её ведьме на плечи.
— Так вам будет теплее, — спокойно заметил он в ответ на немое удивление. — В неё вшиты греющие нити.
Ведьма непроизвольно сжала у горла воротник куртки.
— Благодарю. Это и впрямь то, что нужно. Но вы уверены, что обойдётесь без неё?
Из её голоса до сих пор не ушла хрипотца, и Ригхарда кольнула некстати проснувшаяся совесть: ну что стоило дождаться утра?
— Обойдусь, — с откровенно излишней прохладой сказал он. — Садитесь, — и вновь перекинулся в дракона.
Без лишних слов, но на этот раз с явной неуклюжестью, ведьма взобралась к нему на спину. Ригхард подошёл к выходу из пещеры, внимательно огляделся и, распахнув крылья, взмыл в ледяную звёздную пустоту.

Глава 27

Лететь сквозь звёзды было волшебно. Даже пробирающий до самых костей холод отошёл на второй план, заслонённый величием бездонного звёздного океана. Правда, на какое-то время океан сузился до узкого и изломанного ручейка над головой: мы вновь летели через расселину в высоком и неприступном кряже. И вот тут я буквально распласталась по драконьей спине, справедливо опасаясь вновь зацепиться за какой-нибудь каменный выступ.
Хватит с меня сегодня падений.

Однако складывалось впечатление, что дракон видит ночью как днём: он пролетел через темноту ущелья, почти не сбавляя скорости и ни разу даже краешком крыла, не коснулся камня. А потом вырвался на свободу, и передо мной открылись предгорья, плавно перетекающие в бескрайние холмистые равнины Виккейна. Низко висевшая над горизонтом луна только-только взошла, хотя была уже добрая середина ночи, и лила на землю печальный свет. В её лучах я разглядела провал обережного рва — без стены чёрного пламени он выглядел уродливой прорехой на бархате лугов и рощ. А дракон летел всё дальше, и пускай я уже плохо чувствовала пальцы рук и ног, этот полёт над родной страной захватил меня полностью.

Но вот звёзды начали тускнеть, а небо позади нас — становиться всё светлее и светлее. Ночь тонула в далёком море (казалось, я различаю его полоску, но, скорее всего, то были просто облака), внизу плыло лоскутное одеяло из полей, лугов, лесов, на котором иногда вырастали города, деревни и замки. С такой высоты они выглядели игрушечными и мирными, и я искренне не понимала, зачем дракону понадобилось так срочно отправиться в Виккейн.

А потом разглядела у горизонта клубы чёрного дыма и невольно вздрогнула. Там была столица, а значит, наш с Иви дом. Удовольствие от полёта схлынуло, его место заняла тревога. И чем ближе мы подлетали, с тем большим напряжением всматривалась я вперёд. И, признаюсь, почувствовала облегчение, когда поняла, что пожар случился в совсем другой части города, далёкой от наших трущоб.
Но кто мог его устроить? И, главное, зачем? Или это была несчастливая случайность?
Очень сомневаюсь.

Между тем в рассветном небе мы были не одни. Чёрные точки, которые я поначалу приняла за рано проснувшихся птиц, на деле оказались двумя драконами, неспешно кружившими над столицей. Заметив нас, они, естественно, устремились навстречу. Не знаю, обменялся ли с ними маршал какими-либо сигналами, однако до самого королевского дворца драконы летели по обоим сторонам и чуть позади него — почётный караул в серой броне, отливающей металлом.

Во дворце, разумеется, не было специальной площадки, как в замке Стального форпоста, потому маршал приземлился на площадь перед главным входом. Наши сопровождающие взмыли в бледно-голубое небо, а я почти свалилась с драконьей спины: руки и ноги ощущались, как бесчувственные культяпки. Дракон немедленно обернулся человеком и вежливо уточнил:
— С вами всё хорошо?
— Да, — солгала я, усилием воли заставляя себя выпрямиться и расправить плечи. — Благодарю, мой маршал.
Как ни странно, на последнее дракон слегка поморщился, словно ему было неприятно почтительное обращение.
— Превосходно, — ответил он. — В таком случае оставлю вас на попечение прислуги: у меня сегодня очень много дел.
— Конечно. — Я сдержала готовое сорвать с языка «мой маршал» и с непонятным сожалением сняла его куртку. — Ещё раз спасибо вам за всё.
Дракон молча забрал у меня свою вещь и повернулся к не без опаски приблизившимся к нам дворцовым слугам во главе с мажордомом.
— Ваше высокопревосходительство. — Последний низко поклонился дракону. — Ваша светлость. — Этот поклон был адресован уже мне. — От имени его величества приветствуем вас. К сожалению, нам не было известно…
— Ничего страшного, — перебил маршал. — Подготовьте для нас те же покои, что и в прошлый раз. Перелёт утомил леди Кассию — позаботьтесь, чтобы она смогла отдохнуть как можно скорее.
— Слушаюсь, ваше высокопревосходительство.
Дракон небрежно кивнул в ответ на очередной поклон и, бросив мне:
— Увидимся позже, леди Кассия, — широко зашагал прочь.
«Наверняка в казармы, — подумала я, провожая взглядом его широкую спину. — Потом засядет в кабинете и будет выслушивать доклады. Потом, возможно, куда-то поедет… И увидимся мы только поздно вечером или ночью. Что же, неплохой вариант».
Рядом со мной раздалось вежливое покашливание.
— Ваша светлость?
— Да. — Я обернулась к мажордому и, входя в роль, наградила его взглядом сверху вниз. — Идёмте, я очень устала и хочу поскорее позавтракать, принять ванну и отдохнуть.

Глава 28

Комнаты мне отвели те же, что в бытность невестой маршала. Я даже узнала в лицо нескольких суетившихся вокруг горничных и одарила их положенной по статусу снисходительной улыбкой.
Пока служанки помогали мне сменить дорожный костюм на домашнее платье (не имею представления, где они раздобыли его так быстро), готовили личную купальню и накрывали завтрак в уютной гостиной, я не думала ни о чём, кроме происходящего здесь и сейчас. Однако подкрепив силы вкусной едой и забравшись в горячую ванну, где только и смогла согреться до конца, я заставила себя тщательно обдумать всё случившееся за последние сутки.

Итак, я добилась своего, причём не только того, что оказалась в Виккейне вместе с маршалом. Нет, минуты слабости, похоже, помогли мне получить гораздо более важное. Вольно или невольно, но дракон впустил меня в «ближний круг» — иначе как объяснить его заботу?
«Весьма достойное поведение, кстати, — размышляла я, нежась в ароматной воде. — Был бы он человеком, я бы, пожалуй… Кхм. Неважно. Он — дракон, а значит, наполовину животное, как бы ни захватывало дух от его крылатого облика. Одно это ставит его ниже людей, а если вспомнить, что он враг Виккейна, завоеватель… Впрочем, последнее больше относится к Морхарону, маршал лишь исполнитель воли императора. И вообще, хватит отвлекаться. Лучше подумай, как ты можешь использовать открывшуюся тебе человечность дракона».
Я приподняла над водой сложенную лодочкой ладонь и задумчиво проследила за стекавшей обратно тонкой струйкой.
Итак, маршала трогает беспомощность, а не сила. Как типично для мужчин! И как жаль, что уже поздно разыгрывать из себя хрупкий цветочек.
«Но можно показать ему, что сила — иллюзия, а нутро у меня мягкое и нежное. Что, кстати, и случилось в пещере. Очень удачно».
Я покусала щеку и кивнула сама себе: хорошо, попробую другую тактику. Не стану делать первые шаги, а наоборот разыграю недомогание. Пусть дракон сам придёт ко мне, пусть расслабится, видя меня слабой. И тогда я ударю, чтобы наконец получить то, ради чего затеян весь этот жестокий спектакль.

День отдыха был мне нужен и по другой причине. Несмотря на одолженную драконом куртку, я настолько перемёрзла в поднебесье, что чувствовала себя на грани настоящей болезни. Да ещё моя несвоевременная попытка использовать дар — как можно было забыть, что эту способность Богиня отобрала у нас безоговорочно?