- И вообще оденься! – неожиданно приказывает Тая, заставляя меня поперхнуться от смеха и удивления. Сама же украдкой проходится по мне взглядом – по голому торсу вниз к полотенцу, обернутому вокруг бедер. Медленно, как профессиональная оценщица. Прикидывает, сдать меня в ломбард или всё-таки оставить себе. Задерживается там, куда не следует смотреть приличным недотрогам, и судорожно сглатывает, облизнув пересохшие в жаре губы.
Чистое искушение, а не девчонка.
- Я не знаком с привычками столичного бомонда, но у нас, простого северного народа, не принято париться в лыжном костюме, - усмехаюсь, пытаясь разрядить обстановку, но она заряжается до предела. Всему виной белобрысая батарейка, которая даже не подозревает, как от нее искрит. – Подумай, Таюш, если я получу тепловой удар и упаду без сознания, то ты даже выбраться отсюда не сможешь. Меня надо беречь как единственный билет назад в цивилизацию.
- Я, может быть, не хочу возвращаться, - вдруг выпаливает. Видно, что на эмоциях.
- Тогда оставайся, - серьёзно бросаю и делаю шаг к ней. Не двигается. Наверное, потому что бежать некуда – и так срослась с лавкой.
- С тобой у меня одни проблемы, - снова окидывает меня любопытным взглядом и становится пунцовой.
- Взаимно.
Останавливаюсь напротив. На секунду забываю, зачем мы здесь. Мысленно раздеваю ее, исследую каждый сантиметр бледной кожи… Очнувшись, наклоняюсь за кадкой с водой, которая стоит у ног Таи, но внезапно получаю веником по морде.
- Елки! Тая! – перехватываю ее руки прежде, чем она отхлестает меня. – Ну, хорош!
- Ты будешь домогаться!
- Это вопрос или приказ? – ловлю ее колено, что метит мне в пах. - Да не трону я… - осекаюсь, вспомнив, как обещал то же самое в лесной сторожке. И не сдержал слово. Судя по злому прищуру Воронцовой, она тоже об этом подумала. – Ай, вредина!
- Маньяк!
Смело! Слишком смело для полуголой девицы в бане посреди безлюдной тайги. Но я уже смирился, что Тая безбашенная. Мне уже начинает нравится, и это попахивает мазохизмом, как и в целом наши отношения.
- Да будет тебе известно, в браке это называется супружеским долгом, - подмигиваю ей и сразу уворачиваюсь, чтобы не отбила остатки мужского достоинства.
- Я у тебя не занимала, так что не должна ничего, - роняет сердито.
Красивая, когда злится. Будоражит.
- Давай мойся, - киваю на кадку, задевая ее носком. - Такую грязную и обсосанную я тебя в постель не пущу, - ласково треплю ее слипшиеся волосы на макушке. Колом стоят, прилипают к пальцам.
- Я и не претендую, - отбивает мою руку.
- На улице будешь спать.
Привычная перестрелка взглядами – и я принимаю поражение. Как обычно.
Беру ведро, сажусь на противоположной стороне лавки. Быстро ополаскиваюсь, чувствуя на себе вкрадчивый взгляд Таи, которая спрятала лицо под завесой длинных волос, а сама посматривает в мою сторону. Делаю вид, что ничего не замечаю, позволяю ей расслабиться. Хватит с нее потрясений на сегодня.
- А-ай, - стонет она спустя время. Роняет на пол ковшик, расплескивает воду. – Волосы запутались, мне шампунь нужен специальный. И вообще.… - всхлипывает, опуская руки.
- Эй, ты чего расклеилась? – вскидываюсь тревожно.
Тая сидит, склонившись над кадкой, перекинув волосы через плечо и спустив кончики в воду. Натуральная русалочка, правда, такими темпами она слезами баню затопит.
- Я устала, - тихо жалуется.
Я двигаюсь к ней, беру мыло и запускаю пальцы в липкие, неживые пряди.
- Давай помогу, - предлагаю ей, мягко массируя затылок.
Тая обмякает, едва не мурлычет, пока я аккуратно намыливаю волосы и смываю с них какую-то дрянь. Вода становится мутной.
- Ты зачем позволила с собой это сделать? Руки бы оторвать твоему парикмахеру и Венере Милосской вставить – больше пользы принесут.
- Красота требует жертв.