Я с трудом стаскиваю с себя шлем, едва голову не открутив вместе с ним. Все кружится и плывет перед глазами, деревья исполняют танец пьяненьких лебедей, деревянная избушка скачет канкан на куриных ножках в чулках, Хагрид жонглирует топорами. Для полного счастья только белочки не хватает. Ах, вот и она – затаилась на крылечке, устремив на меня офигевшие глазки-бусинки.
Я сама в шоке, Гайка. В полном шоке…
- Таюш? – шелестит где-то рядом, а я не могу сфокусировать взгляд.
Я неуклюже слезаю со снегохода, едва не свалившись в сугроб. Пошатываюсь, как космонавт, впервые за долгое время ступивший на землю и познавший все прелести гравитации. Широко расставив руки в стороны, делаю пару шагов – и меня скручивает пополам. Нехитрый завтрак в виде чашки кофе с молоком выплескивается на белый снег. Дальше меня тошнит водой, но позывы не прекращаются.
Когда я готовилась к свадьбе этим утром, то даже представить не могла, что вечером буду рвать и плакать в сумрачном лесу в окружении местных сумасшедших.
Надрывно кашляю, слышу скрип снега за спиной. Чувствую, как на макушку опускается широкая ладонь, сгребает волосы в кулак. Вторая – проводит по моим щекам и лбу, убирая прилипшие пряди. Боковым зрением я ловлю знакомые ботинки и лыжные штаны. Яр хмуро стоит рядом со мной, тяжело, шумно дышит, как зверь, и придерживает волосы, пока меня выворачивает наизнанку.
Жадно хватаю ртом морозный воздух, медленно выпрямляюсь, вытирая губы тыльной стороной ладони. Меня покачивает, штормит, так что сейчас я не готова отбиваться от едких шуточек Салтыкова.
- Ни слова! – сипло шиплю на него сквозь слезы и кашель.
Он молча обнимает меня, прижимает к груди и, кажется, порывисто целует в макушку.
Странный Йети. Очень странный.
Но я так ослаблена, что обмякаю в его руках, уткнувшись носом в мягкую, дутую куртку. Вздохнув, обхватываю его за широкую талию.
Наконец-то, тепло...
Медленно прихожу в себя, пытаясь осознать, где я, с кем и что вообще происходит. Кажется, вместе с желудком я выплюнула в снег легкие и мозги. Внутри жжется, горло дерет – и хочется расплакаться, что я и делаю, когда Яр непривычно ласково произносит:
- Сейчас зайдем в дом, там отдохнешь. Дальше поедем на машине.
- Куда «дальше»? – запрокидываю голову.
- Сюрприз, - слегка улыбается, грубыми пальцами стирая мои слезы. В такие моменты он кажется милым, но не настолько, чтобы выходить за него замуж.
- Ярослав Владимирович, снегоход я забираю? – доносится рычащий мужской бас.
Значит, Хагрид реальный. Не показалось. Он подходит к нам ближе, смотрит на меня из-под насупленных бровей. Ухмыляется с загадочным прищуром.
- Да, Тихон, спасибо.
Яр бросает лесничему ключи, а тот взамен отдает брелок от внедорожника, что припаркован за домиком. Действуют как напарники. Тайные таежные агенты.
- Рюкзак не забудь. Я в сундук его спрятал, - добавляет громила, а я понятия не имею, о чем речь.
– Окей, - по-пацански просто отвечает Яр, не выпуская меня из объятий. - Осторожно, Тихон, иначе привлекут вас как соучастника. Зароют вместе со мной в братской могиле.
Дергаюсь. Он чувствует. Недоуменно хмыкает, крепче сжимает меня в капкане рук, бережно поглаживает по спине.
- Задолбаются копать замерзшую землю под мои габариты, - жестко шутит леший, и мне становится ещё страшнее. – Ты же знаешь, что насолить столичным бандитам – для меня святое дело.
- Мой папа не бандит, - фырчу обиженно, как только Тихон отворачивается и заводит снегоход.
- Охотно верю. Речь не о нем, - неожиданно кивает Яр и хмурится, строго отчеканив: – Нам надо серьёзно поговорить, Таисия.
Он непривычно суров, и я инстинктивно выпускаю колючки. Ничего личного – защитная реакция!
- О чем? – ехидно прищуриваюсь. - Расскажешь, наконец, зачем ты женился на мне фиктивно?
- Почему фиктивно? – нагло выгибает бровь. - Все будет по-настоящему, Таюш-ш-ш, - переходит на хриплый шепот, от которого волоски на холке дыбом. - И штамп, и первая-вторая брачная ночь, и медовый месяц.
Яр говорит размеренно, делает непристойные намеки с невозмутимым выражением лица, попутно играет моими волосами, пропуская липкие, спутанные пряди сквозь пальцы. Сгорбившись, обжигает мою щеку дыханием и почти целует. Я как в ступоре. Не шевелюсь, с ужасом понимая, что такими темпами он и к брачной ночи меня склонит, а я и не замечу подвоха.