Медный кувшин. Шиворот-навыворот: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Но не забудете побывать у профессора Фютвоя завтра?

– Конечно, нет. А теперь, раньше, чем я уйду, нет ли какой-нибудь другой услуги, которую я мог бы оказать тебе?

Гораций колебался.

– Есть одна, – сказал он, – только я боюсь, что вы обидитесь, если я скажу.

– Мой разум и мое око открыты твоим велениям, – сказал джинн. – Ибо все, чего бы ты ни пожелал, будет исполнено, если только в моей власти сделать это.

– Хорошо, – сказал Гораций, – если вы уверены, что не обидитесь, то я скажу. Вы превратили этот дом в чудесное место, больше похожее на «Альгамбру» – только, конечно, не на ту, что у нас на Лестерской площади, – чем на лондонский дом, сдаваемый жильцам. Но ведь я тут только квартирую, а люди, которым принадлежит дом – прекрасные в своем роде люди, – предпочли бы оставить его таким, каким он был. У них появилась мысль, что они не будут в состоянии сдать эту квартиру так же легко, как другие.

– Подлые и алчные псы! – сказал джинн презрительно.

– Возможно, – сказал Гораций, – что они смотрят на это очень односторонне. Но именно таков их взгляд. Они даже предпочли уйти отсюда. А дом-то их, а не мой!

– Если они покинут это жилище, то ты останешься его владельцем.

– Вы думаете? Они пойдут в суд и выгонят меня, и мне придется уплатить все огромные убытки. Так что, понимаете, чем вы хотели наградить меня, то принесет мне только неприятности.

– Приступай без лишних слов к изложению твоей просьбы, – сказал Факраш, – ибо я спешу.

– Больше ничего я от вас не хочу, – ответил Гораций в некотором беспокойстве за эффект, какой произведет его просьба, – кроме того, чтобы вы сделали все как раз таким, как оно было раньше. Это не займет у вас и минуты.

– Поистине, – воскликнул Факраш, – оказывать тебе благодеяния – бесполезное предприятие, ибо не однажды, а дважды ты отбросил мои милости! Я недоумеваю, как отблагодарить тебя?

– Я знаю, что злоупотребляю вашей добротой, – сказал Гораций, – но если вы только сделаете это и убедите профессора, что мой рассказ правдив, то я буду более чем удовлетворен и никогда но попрошу у вас другого одолжения.

– Мое благоволение к тебе не имеет пределов, как ты увидишь, и я не могу отказать тебе ни в чем потому, что поистине ты достойный и воздержанный юноша. И так прощай, и да будет все согласно твоему желанию.

Он поднял руки над головой и взлетел, как ракета, к высокому куполу потолка, который расступился и пропустил его. В глазах Горация, смотревшего вслед ему, мелькнуло на минуту темное небо и одна или две звезды, которые, казалось, спешили за прозрачным опаловым облачком, прежде чем крыша опять сомкнулась.

Затем послышались низкий грохочущий звук и удар, похожий на слабое землетрясение, – стройные колонны согнулись под подковообразной аркой, огромные висячие фонари погасли, стены сдвинулись, пол поднимался и опускался… пока Вентимор не очутился опять в своей собственной гостиной среди мрака.

В окно видна была большая площадь, еще окутанная серым туманом, уличные фонари мигали от ветра. Какой-то запоздалый гуляка, возвращаясь домой, тарахтел для развлечения палкой о решетку, проходя мимо.

В комнате все было в прежнем виде, как и раньше, и Гораций с трудом верил, что пять минут назад он стоял на том же самом месте, но только футов на двадцать ниже, в обширной зале, выложенной голубыми изразцами, с куполообразным потолком, с величавыми арками и колоннами.

Но он вовсе не жалел о кратковременности этого блеска, он горел от стыда и отвращения каждый раз, когда вспоминал о кошмарном банкете, столь непохожем на тихий, простенький обед, который он был намерен дать.

Как-никак, но все было кончено и не стоило мучиться из-за того, чему нельзя было помочь, кроме того, к счастью, не произошло большой беды: мало-помалу джинн понял свою ошибку и, надо отдать ему справедливость, ясно выразил желание исправить ее. Он обещал пойти к профессору на следующий день, и результат этого свидания не мог оказаться неудовлетворительным. А затем, как думал Вентимор, у Факраша должно было хватить здравого смысла и доброго чувства, чтобы уже больше не вмешиваться в его дела.

Значит, пока можно было уснуть спокойно, освободившись от своих наихудших опасений; он отправился к себе в комнату с чувством горячей благодарности судьбе за то, что у него есть христианская кровать. Он снял свои пышные ризы – единственное оставшееся у него доказательство того, что события этого вечера не были галлюцинацией, – и запер их в шкаф с чувством облегчения, что ему никогда не понадобится надевать их опять. Последнею отчетливою мыслью его перед сном было утешительное размышление, что если между ним и Сильвией и была какая-нибудь преграда, то она устранится в течение ближайших часов.

Глава 11

Дурацкий чертог

На следующее утро Вентимор увидал, что его ванна и вода для бритья принесены к нему наверх, из чего он совершенно правильно умозаключил, что его хозяйка вернулась.

Втайне он не ожидал ничего хорошего от своей встречи с ней, но она явилась с кофе и бутербродами, так явно выражая благоприятную перемену в своем настроении, что все опасения Горация рассеялись.

– Конечно, г-н Вентимор, сударь… – начала она, извиняясь, – вы бог знает что подумали обо мне с Рапкином вчера, когда мы таким образом ушли из дому…

– Я был крайне удивлен, – сказал Гораций, – я никак не мог от вас ожидать… Но, вероятно, у вас были на то причины.

– Да, сударь, – сказала г-жа Рапкин, нервно проводя рукою вдоль спинки стула, – дело в том, что на нас с Рапкином что-то нашло, так что мы не могли оставаться здесь ни минуты ни за что.

– Да? – сказал Гораций, поднимая брови. – Бродячая лихорадка, а, г-жа Рапкин? Странно только, что это случилось именно тогда, не правда ли?

– Должно быть, отделка квартиры… – сказала г-жа Рапкин. – Поверите ли, сударь, все было тут другое… ничего не осталось сверху донизу!