Медный кувшин. Шиворот-навыворот: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Ознакомь меня с тем, что произошло… потому что я ясно замечаю, что было нечто, несогласованное с твоими желаниями.

– Да! – сказал Гораций. – Будь это холостяцкая пирушка, никакой беды бы не вышло от этой гурии, но в данном случае двое из гостей были дамы, и они, что вполне естественно, все это истолковали ложно.

– Поистине, – воскликнул джинн, – твои слова совершенно непонятны для меня.

– Не знаю, каковы обычаи в Аравии, – сказал Гораций, – но у нас совершенно не принято, чтобы человек приглашал гурию танцевать после обеда для увеселения барышни, на которой он предполагает жениться. Трудно поверить, чтобы подобный род внимания к ней нашел себе должную оценку.

– Значит, среди твоих гостей была девица, которую ты хочешь взять в жены?

– Да, – сказал Гораций, – а двое других были ее отец и мать. Таким образом, вы можете себе представить, что для меня было не совсем приятно, когда ваша газель бросилась к моим ногам, обняла мои колени и заявила, что я – свет ее очей?! Понятно, это не имело никакого особенного значения, это, вероятно, самое обыкновенное поведение для газели, и я ее нисколько не порицаю. Но при данных обстоятельствах я очутился в неловком положении.

– Мне казалось, – сказал Факраш, – будто ты уверял меня, что не обручен ни с какой девицей.

– Я, кажется, только сказал, что вам нет нужды трудиться кого-нибудь за меня сватать, – возразил Гораций. – Конечно, я был помолвлен… хотя после этого вечера все расстроилось… разве только… Ах, я вспомнил! Не знаете ли вы, была ли действительно какая-нибудь надпись на пробке вашей бутылки и что там было написано?

– Ничего не знаю ни о какой надписи, – сказал джинн. – Принеси мне печать, чтобы я мог ее видеть.

– У меня ее нет в настоящую минуту, – сказал Гораций. – Я ее отдал на время своему другу, отцу этой барышни, о которой я вам говорил. Понимаете ли, г-н Факраш, вы привели меня в… я хочу сказать, что я очутился в таком безвыходном положении, что счел себя обязанным чистосердечно во всем признаться ему, но он не поверил. Тогда мне пришло в голову, что там может оказаться какая-нибудь надпись, объясняющая, кто вы и почему Сулейман посадил вас в бутыль. В таком случае профессору прошлось бы допустить, что мой рассказ не сплошная выдумка.

– Поистине я дивлюсь тебе и скудости твоей проницательности, – заметил джинн, – потому что если бы действительно и была надпись на печати, то невозможно, чтобы кто-нибудь из твоего племени сумел разобрать ее.

– Извините, пожалуйста, – сказал Гораций. – Профессор Фютвой – ученый ориенталист, он может разобрать всякую надпись, сколько бы тысячелетий назад она ни была сделана. Если там есть что-нибудь, он разберет. Вопрос только в том, есть ли там что-нибудь.

Воздействие этой речи на Факраша было в такой же степени неожиданно, как и необъяснимо: черты лица джинна, обычно мягкие, стали подергиваться, пока не сделались страшными, и внезапно с яростным воем он вырос почти вдвое против своего обыкновенного роста.

– О ты, низкий разумом и породою! – воскликнул он громким голосом. – Как решился ты отдать сосуд, в который я был заключен, в руки этого ученого мужа?

Вентимор, хотя и сильно потрясенный, не потерял самообладания.

– Почтеннейший, – сказал он, – я не предполагал, что он еще вам будет нужен. Дело в том, что я и не отдавал его профессору Фютвою, вон он стоит в углу, а отдал только крышку. Я хотел бы, чтобы вы так не возвышались надо мной. У меня шея болит от разговора с вами. И почему вы так скандалите из-за того, что я одолжил печать? Что вам из того, если бы даже это и подтвердило мой рассказ? А для меня важно, чтобы профессор поверил мне.

– Я говорил необдуманно, – сказал джинн, медленно возвращаясь к своему нормальному росту. – Поистине сосуд не имеет ценности. Что касается крышки, раз она отдана лишь на время, то большой беды нет. Но если что-нибудь написано на печати, то, может быть, этот ученый муж, о котором ты говоришь, уже прочитал все?

– Нет, – сказал Гораций, – он не возьмется за это до завтра. А когда прочтет, то, может быть, там ничего не окажется про вас, и я останусь в еще худшем положении.

– А тебе так желательно, чтобы он получил доказательства твоей правдивости?

– Ну конечно! О чем же я все время толкую?!

– Кто же может уладить все лучше, чем я сам?

– Вы! – воскликнул Гораций. – Вы хотите сказать, что согласны сделать это? Г-н Факраш, вы – славный старик! Это ведь как раз то, что нужно?

– Нет ничего такого, – сказал джинн, снисходительно улыбаясь, – чего бы я не сделал, чтобы увеличить твое благополучие, потому что ты оказал мне неоценимую услугу. Ознакомь меня с местом жительства этого мудреца, и я явлюсь перед ним. И если бы случилось, что он не нашел никакой надписи на печати или же ее смысл остался скрытым от него, то я уверю его, что ты говорил истину, а не ложь.

Гораций очень охотно дал ему адрес профессора.

– Только не ходите к нему нынче ночью, знаете, – счел он благоразумным прибавить. – Вы его очень испугаете. Зайдите в любое время завтра, после завтрака, вы застанете его дома.

– Сегодня ночью, – сказал Факраш, – я возобновлю поиски Сулеймана, мир ему! Потому что я еще не нашел его.

– Если пытаться делать так много дел сразу, – сказал Гораций, – то не знаю, какого можно ждать толка!

– В Ниневии никто о нем не знал, потому что на том месте, где я оставил город, я теперь нашел груду развалин, населенных совами и летучими мышами.

– И я опасался, что вас разочарует Ниневия, – пробормотал Гораций почти вполголоса. – А что бы вам заглянуть на родину царицы Савской? Там вы могли бы услышать о нем!

– Сава эль-Иемень, царство Бильскис, царицы, любимой Сулейманом, – сказал джинн. – Это превосходный совет, и я, не откладывая, последую ему.