Гораций едва решился взглянуть Бивору в глаза, прикованные к джинну в зеленой чалме, который стоял поодаль в мечтательной задумчивости и со спокойною улыбкою.
– Послушайте, – сказал наконец Бивор Горацию вполголоса, – вы мне никогда не говорили, что вошли в компанию.
– Это не настоящий компаньон, – прошептал Вентимор. – Он только иногда кое в чем помогает мне, вот и все.
– Ему скоро удалось смягчить вашего клиента, – заметил Бивор.
– Да, – сказал Гораций, – он с Востока, видите ли, и у него… очень убедительные манеры. Хотите, я вас познакомлю?
– Если вам все равно, – ответил Бивор все еще вполголоса, – я предпочитаю уклониться. Сказать вам правду, друг, мне не вполне симпатична его внешность, и, по моему мнению, – прибавил он, – чем меньше вы будете иметь с ним дела, тем лучше. Он производит на меня дурное впечатление.
– Нет, нет, – сказал Гораций, – эксцентричный, вот и все… Вы его не понимаете.
– Узнай новость! – начал джинн после того, как Бивор удалился к себе, полный подозрений и неодобрения, выражавшихся даже в повороте его спины и плеч. – Сулейман, сын Давида, покоится со своими праотцами.
– Знаю, – огрызнулся Гораций, нервы которого не могли в эту минуту выдержать еще беседу о Сулеймане. – Так же, как и царица Анна.
– Я не слыхал о ней. Но почему тебя не поразила эта весть?
– У меня есть дела, более мне близкие и требующие обсуждения, – сухо сказал Гораций. – Я должен вам сказать, г-н Факраш, что вы меня здорово запутали!
– Объяснись более подробно, потому что я тебя не понимаю.
– И почему, скажите, пожалуйста, – простонал Гораций, – вы не дали мне выстроить этот дом по-моему?!
– Разве я не слыхал своими собственными ушами, как ты жаловался на свое неуменье выполнить задачу? Вследствие этого я решил, что тебя не должна постигнуть неудача из-за твоей неопытности, и я сам воздвиг за тебя дворец, столь блистательный, что имя твое будет жить вовек. И вот, это совершено!
– Да, – сказал Гораций, – теперь мне пришел конец. Я не упрекаю вас. Я искрение верю, что вы действовали с наилучшими намерениями. Но к черту бы все это! Неужели вы не можете понять, что окончательно погубили мою карьеру как архитектора.
– Этого не может быть, – возразил джинн, – так как слава этой постройки будет приписана тебе.
– Слава! Да ведь здесь Англия, а не Аравия. Какую славу могу я приобрести, если будут знать, что я строитель восточного павильона, который был бы вполне хорош для Гаруна аль-Рашида и никуда не годен, могу вас в том уверить, как жилище обыкновенного англичанина.
– А все-таки этот ожирелый пес, – заметил джинн, – выразил большое одобрение.
– Очень естественно, так как он понял, что может говорить откровенно только на четвереньках. Действительно ценный отзыв! И что же, вы думаете, что я могу взять с него деньги? Нет, г-н Факраш, хотя бы мне и самому пришлось ходить на четвереньках, я должен сказать и скажу, что вы учинили ужаснейший скандал!
– Открой мне твои желания, – сказал Факраш, несколько смущенный, – потому что ты знаешь, что я ни в чем не могу тебе отказать.
– В таком случае, – смело сказал Гораций, – нельзя ли убрать этот дворец, рассеять в воздухе, что ли?
– Поистине, – сказал джинн огорченным толом, – делать добро такому человеку, как ты, значит даром терять время, потому что ты не даешь мне покоя до тех пор, пока все сделанное не уничтожено.
– Это в последний раз, – настаивал Гораций, – обещаю больше не просить ни о чем подобном…
– Не в первый раз ты даешь такое обещание, – сказал Факраш. – Если бы не значительность оказанной тобой услуги, я не стал бы внимать этому твоему ропоту, в другой раз ты не увидишь от меня такого снисхождения. Но на этот раз… – он пробормотал накис-то слова, сделав правой рукой такое движение, будто сметал что-то крылом, – твое желание будет исполнено. От дворца и всего того, что там есть, не осталось и следа.
«Еще сюрприз для бедного старика Вакербаса, – подумал Гораций, – но на этот раз приятный».
– Дорогой г-н Факраш, – сказал он громко, – я просто не могу выразить, как я вам благодарен! А теперь… мне очень тяжело надоедать вам, но если бы вы могли как-нибудь заглянуть к профессору Фютвою…
– Как? – воскликнул джинн. – Еще просьба? Уже!
– Да вы еще прежде обещали, вы знаете, – сказал Гораций.
– Что касается этого, – заметил Факраш, – то я уже исполнил обещанное.
– Да! – воскликнул Гораций. – И он теперь верит, что все это правда про бутылку?