Медный кувшин. Шиворот-навыворот: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Какой ущерб?! – воскликнул г-н Вакербас. – Да раз дьявольский дом уже выстроен…

– Выстроен?! – откликнулся Гораций слабым голосом.

– Я вам говорю, сударь, я видел его собственными глазами утром, когда ехал на станцию; мой кучер и лакей видели его, моя жена видела его… Черт его возьми, сударь, мы все видели его!

Тогда Гораций понял. Неутомимый джинн опять натворил дел! Разумеется, для Факраша было, вероятно, как бы он выразился сам «легче всего на свете…», в особенности после того, как он взглянул на планы (Вентимор вспомнил, что джинн застал его над ними и даже просил у него пояснений), обойтись без поставщиков, каменщиков и плотников и построить все здание в одну ночь.

Это было великодушно и догадливо, но в данном случае, когда самые чертежи были признаны плохими и отвергнуты, злополучный архитектор оказывался в сквернейшем положении.

– Ну, сударь, – сказал Вакербас с подчеркнутой иронией, – смею думать, что именно вас я должен благодарить за украшение моих владений этим драгоценным дворцом?

– Я… я… – начал Гораций, совершенно уничтоженный, и вдруг с волнением, которое легко себе вообразить, заметил самого джинна, в его зеленом одеянии, как раз за спиною Вакербаса.

– Приветствую вас, – сказал Факраш, выступая вперед со своей любезной и лукавой улыбкой. – Если не ошибаюсь, – прибавил он, обращаясь к пораженному скупщику земель, который даже подскочил, – ты тот купец, для которого мой сын, – и он положил руку на задрожавшее плечо Горация, – взялся построить дом?

– Да, – сказал г-н Вакербас, поняв его ошибочно. – Я имею удовольствие говорить с г-ном Вентимором-отцом…

– Нет, нет, – вмешался Гораций. – Это не родственник. Это, как бы сказать, неформальный компаньон.

– Не находишь ли ты, что он – зодчий, божественно одаренный? – спросил джинн, сияя гордостью. – Не есть ли дворец, который он воздвиг для тебя, по своему бесподобному совершенству чудо красоты и величия, такой, какому и султаны могли бы завидовать?

– Нет, сударь! – закричал разъяренный Вакербас. – Уж если вы спрашиваете моего мнения, то ничего подобного! Это – дурацкая ерунда, не то оранжерея в Кью, не то – Брайтонский павильон. Нет ни бильярдной, ни приличной спальни… Я прошел по всему дому, так уж мне ли не знать. На канализацию и намека нет! И у него хватает медного лба… я хочу сказать, бесстыдной наглости назвать это деревенским домом!

Досада Горация сменилась облегчением. Джинн, который был далеко не гений, кроме только, пожалуй, в любезности, осуществил постройку дворца согласно своим понятиям об арабской домашней роскоши, и Гораций, по собственному горькому опыту, мог до известной степени сочувствовать несчастному заказчику. С другой стороны, открытие, что вовсе не его проект был найден таким нелепым, пролило как бы бальзам на раны его самолюбия и, по какому-то таинственному мыслительному процессу, который я не берусь истолковать, он вдруг примирился с услужливым Факрашем, даже почти ощутил к нему благодарность. Сверх того, тот был все-таки его джинн, и Гораций не хотел, чтобы его обижали посторонние.

– Позвольте объяснить вам, г-н Вакербас, – сказал он, – что лично я тут ни при чем. Этот господин, желая избавить меня от хлопот, взял на себя постройку вашего дома, не поговорив предварительно ни со мной, ни с вами. Насколько мне известны его таланты, я не сомневаюсь, что… что это – дьявольски прекрасное здание в своем роде. Во всяком случае мы не требуем за него платы… Он подносит его вам в подарок. Почему бы вам не принять его как таковой и не воспользоваться им как можно лучше?

– Как можно лучше? – загремел г-н Вакербас. – Подите туда и посмотрите, как самая красивая в трех графствах местность обезображена этою бредовой мавританской бутафорщиной! Ее назовут «Вакербасов сумасшедший дом». Я стану посмешищем во всей округе. Я не могу жить в этом отвратительном здании. Поддерживать его у меня не хватит средств, и я не хочу, чтобы оно загромождало мою землю. Слышите? Не хочу! Я буду жаловаться в суд, заставлю вас и вашего приятеля араба снести это здание, подам жалобу в палату лордов, если это окажется нужным, и буду бороться с вами, пока стою на ногах!

– Пока стоишь на ногах! – повторил Факраш ласково. – Это действительно долго, о ты, сутяга!.. На четвереньки, неблагодарный пес! – воскликнул он с внезапной и полной переменой тона. – И пресмыкайся с этого часа до конца твоих дней. Я, Факраш-эль-Аамаш, повелеваю тебе!

Было одновременно и тяжело, и смешно видеть, как представительный и столь респектабельный г-н Вакербас вдруг упал вперед на руки, отчаянно силясь сохранить свое достоинство.

– Как вы смеете, сударь? – почти пролаял он. – Как смеете вы, слышите? Знаете ли вы, что я могу привлечь вас к суду за это? Я хочу встать. Я настаиваю на своем желании.

– О, презренный видом! – отвечал джинн, распахивая двери. – Вот отсюда! В конуру!

– Я не хочу! Я не могу! – завизжал несчастный. – Как вы думаете, могу я идти по Вестминстерскому мосту на четвереньках?.. Что подумают обо мне чиновники в Ватерлоо, где меня знают и уважают столько лет? Как я покажусь своему семейству в… в таком виде. Позвольте мне встать!

До этой минуты Гораций был слишком потрясен и испуган, чтобы говорить, но тут чувство человечности и неприятие деспотических замашек джинна заставили его вмешаться.

– Г-н Факраш, – сказал он, – это уже слишком! Если вы не перестанете мучить этого несчастного господина, то между нами все кончено…

– Никогда! – сказал Факраш. – Он осмелился порицать мой дворец, который слишком великолепен для такого паршивого сукина сына. Поэтому пусть живет во прахе всю жизнь.

– Но я не порицаю! – тявкал г-н Вакербас. – Вы… вы совершенно не поняли… тех замечаний, которые я решился сделать. Это хороший дом, красивый и даже уютный. Я никогда не скажу против него ни слова. Я буду… да, я буду жить в нем… если только вы мне дадите встать!

– Исполните его просьбу, – сказал Гораций джинну, – или, клянусь, я никогда не скажу вам ни слова!

– От тебя зависят решение в этом деле! – был ответ. – И если я уступаю, то лишь твоему ходатайству, а не его. Ну, вставай, – сказал он униженному заказчику. – Удались и покажи нам ширину твоих плеч.

Это как раз был тот момент, когда Бивор, будучи, вероятно, более не в силах сдерживать свое любопытство, решился снова войти в комнату.

– Ах, Вентимор, – начал он, – не оставил ли я своего… Прошу извинения, я думал, что вы уже один.

– Не уходите, сударь, – сказал г-н Вакербас, неуклюже поднимаясь на ноги, его обычно цветущее лицо отливало серым и лиловым. – Я… я хотел бы, чтобы вы знали, что после того, как мы спокойно переговорили о деле с вашим другом, г-ном Вентимором, и вот этим его компаньоном, я вполне убедился в неосновательности моих возражений. Беру все свои слова назад. Дом… гм… а-а… удивительно распланирован, очень удобен, поместителен и… а-а… незауряден. Полная свобода… ото всяких санитарных приспособлений особенно говорит за себя. Одним словом, я более чем удовлетворен. Пожалуйста, забудьте все мои речи, которые можно бы истолковать иначе… Всего хорошего, господа!

Мимо джинна он прошел, не переставая кланяться, полный страха и почтения. Потом все услышали, как он почти скатился с лестницы.