В самом деле, как могли мы оставаться равнодушными к этому огромному полю цвета морской волны, по которому двигались гигантские цветы, воплощавшие в себе, несмотря ни на что, изысканность и очарование прекраснейшей флоры! Они оставляли за собой шлейф совершенно необыкновенного аромата. На горизонте, где-то очень далеко, виднелись огромные горы; вершины некоторых из них терялись в красном небе.
Мы шли за цветами, пока не поняли, что они ведут нас в болото. Чтобы не увязнуть в нем, мы были вынуждены вернуться на опушку.
То, что теперь мы не шли напрямую через лес, значительно удлиняло наш путь. Зато мы могли передвигаться свободно: больше не нужно было бороться с лианами и колючими кустами. Я с опаской наблюдал, как нас медленно окутывают ночные сумерки. Спать в непосредственной близости от этих цветов мне совершенно не хотелось. Я поделился своими страхами с Туаном.
— Не тревожься об этом, приятель! — ответил он. — Разве может быть что-то ужаснее, чем кланяющиеся деревья? Что могут сделать нам эти цветы?
— Вы забываете о том, что было у водопада; они могут на нас наброситься!
— Все в порядке! Они же сами убегают, когда мы приближаемся к ним. Так что можно смело предположить, что причин их бояться у нас нет.
Мы подождали, пока совсем стемнеет, прежде чем остановиться. Затем мы улеглись на сочной свежей траве. Воцарилась мрачная тишина, которую лишь изредка нарушал легкий шорох лепестков движущихся цветов. Когда необъятное небо постепенно наполнилось звездами, Туан вдруг воскликнул:
— Я моряк, я всегда запоминаю расположение звезд! Но сегодня ночью они уже совершенно в другом месте! Получается, движутся или они, или мы!
Видя, что я совершенно не понимаю его объяснений, он терпеливо продолжал:
— Смотри, это несложно: если продолжительное время идти на север, то в итоге увидишь звездное небо по направлению с севера к югу. И наоборот. Но звезды все равно останутся на прежнем месте. Просто-напросто, они как бы будут на каком-то расстоянии от горизонта. Сегодня ночью на небе нет ничего похожего на то, что мы видели последние несколько ночей с тех пор, как мы здесь. Следовательно, движутся либо они, либо мы. В любом случае это какой-то неизвестный нам мир. Мне ни разу не доводилось видеть ни одной из этих звезд во время путешествий по свету. Я все больше убеждаюсь, что мы находимся под совершенно другим небом!
Вне всяческих сомнений, Туан говорил совершенно логичные вещи — и все же я с ужасом отвергал мысль о том, что мы можем находиться где-то еще, кроме нашей старой доброй Земли! На что нам тогда оставалось надеяться?
Я почувствовал, что меня трясут, однако, охваченный тяжелым сном, совершенно не хотел открывать глаза. Мне так нравилось оставаться одному в своей ночи! Я старался не обращать внимания на Туана, который продолжал дергать меня.
— Ну же, приятель! Просыпайся!
В конце концов я все же открыл глаза. Небо было черным, словно пропасть.
— Зачем вы меня разбудили?! — устало пробормотал я. — Мне так хорошо спалось!
— Ты что, не видишь? Посмотри на поляну!
Я повернул голову. Поляна была целиком освещена серебристым отблеском, исходившим от всего леса. Но самым необыкновенным мне показался — и я приподнялся на локтях, чтобы лучше разглядеть его — адский круг, составленный в этом нереальном свете цветами, лепестки которых сияли, словно листья погруженной в воду кувшинки. Горная цепь на горизонте краснела углями гигантского костра, а земля вибрировала от размеренных ударов, словно в чьей-то огромной груди билось сердце. Я не в силах был оторвать взгляд от этой захватывающей сцены. Да и как можно было не смотреть на нее? Лишь через несколько мгновений тень, окутав поляну, не оставила и следа от этого невероятного представления.
Снова заснуть у меня не получилось. Туан тоже не спал. Мы провели последние часы, отделявшие нас от дневного света, наблюдая за встревоженным, чуждым нам миром. Но больше никакого движения не было.
А потом гигантская поляна вновь предстала перед нами в первых лучах рассвета. Цветы исчезли. Единственным свидетельством того, что нам все это не приснилось, было несколько лепестков на траве, которые выглядели как светлые пятна посреди океана зеленой травы.
Прежде чем отправиться дальше, мы съели немного травы, чтобы утолить голод. Именно в этот день я впервые заметил, что наша кожа как-то странно огрубела, словно покрывшись засохшей грязью. Я сказал об этом Туану, а он лишь устало ответил:
— Мы помоемся в ближайшей реке, и все будет в порядке. Это же просто грязь!
Больше мы ни о чем не говорили.
Мы уже прошли огромное расстояние, но нам все яснее становилось, что мы просто блуждаем кругами по непрерывно меняющей свой облик местности, ни на шаг не продвигаясь вперед. Вопреки нашим опасениям, к полудню мы, наконец, достигли пределов этого пространства, которое уже начали считать необъятным. Внизу под нами открылось ущелье — настоящая пропасть, которую предстояло пересечь, если мы хотели добраться до горы, величественно поднимавшейся на горизонте.
— Нам не следует идти этим путем, — произнес я. Туан только пожал плечами.
— Понятия не имею, как нам тогда дойти туда, куда мы направляемся. Посмотри: эта пропасть уходит вдаль, вправо и влево. Это рубеж.
И почувствовал, как во мне закипает несогласие, граничащее с ненавистью:
— В конце концов, зачем мы вбили себе в головы столь абсурдную мысль во что бы то ни стало добраться до этих негостеприимных гор? У нас нет никаких доказательств того, что там мы окажемся в безопасности! Напротив, мы, скорее всего, попросту умрем от голода и жажды!
— Понимаю, — абсолютно невозмутимо отвечал Туан. — Но неужели ты полагаешь, что у нас есть хоть какие-то шансы выжить здесь, в этом проклятом лесу? Среди этих плотоядных цветов? А как же все остальное? Нет, эти места точно не подходят для жизни человека! А на другой стороне горы у нас, вероятнее всего, так или иначе появится шанс вернуться к нормальной жизни — той, для которой мы созданы. Так что, дружище, вместо того чтобы умирать бессмысленной смертью, лучше уж погибнуть в борьбе. Я и сам устал от всего этого не меньше твоего. Если не хочешь идти дальше — пожалуй, я попробую продолжить путь в одиночку. Если у меня все получится, я вернусь за тобой. Уважающий себя мужчина никогда не бросит своего товарища.
Слова Туана, пронизанные горечью и непоколебимой решительностью, мгновенно усмирили мой гнев.
— Если один решил продолжать путь, другой обязан пойти вместе с ним, — проговорил я. — Нов самом деле, как мы спустимся на дно этой пропасти?