Находящийся в глубоких раздумьях Туан вздрогнул и посмотрел на меня так, будто никогда раньше не видел, а затем ответил:
— Прежде всего, нужно вернуться к реке. Нам понадобится вода. После этого мы отправимся по дороге в горы. Я уверен, что ключ к тайне находится именно там.
Меня бросило в дрожь от мысли о возвращении в это недоброе место, которое я совсем недавно покинул в состоянии полного ужаса. Не став ничего говорить, я принялся помогать Туану в поисках других сосудов, поскольку найденные нами амфоры были слишком малы, а потому неудобны и бесполезны.
— Помоги мне, дружище. Кажется, я нашел то, что нам нужно.
Туан потащил какой-то темный, громоздкий предмет. Приблизившись, я разглядел нечто похожее на большую терракотовую бутыль. Она застряла между несколькими каменными фигурами, поэтому нам пришлось для начала передвинуть их. Мы стали перемещать статуи с чувством какого-то суеверного благоговения и невероятной осторожностью. Внезапно одна из них потеряла равновесие и упала, прежде чем мы успели ее подхватить. С глухим стуком она разбилась на части, и ее отвалившаяся голова прокатилась несколько ярдов, как мяч. Мы с изумлением уставились на ее осколки, теперь разлетевшиеся по полу.
— Это невозможно! — воскликнул Туан. — Гляди-ка, внутри нее даже есть скелет!
Это было правдой. Мы собственными глазами видели самый настоящий скелет, с той лишь разницей, что он состоял не из костей, а из окаменевшей земли, как и внешний материал статуй. Не говоря ни слова, Туан отвернулся и снова принялся отсоединять бутыль. Я же не мог оторвать глаз от каменных ребер и позвоночника, теперь сломанного посередине, который каким-то образом выглядел столь пугающе настоящим. Это лишь впечатление, но настолько правдоподобное, что мне хотелось поднять эти останки на руки и прижать к себе, словно дитя.
— Прекрати, — наконец сказал Туан. — Я чувствую то же, что и ты; это наши братья, но я страшусь их, как холеры. Пойдем лучше наберем воды. Идем. И давай наслаждаться жизнью, потому что, сдается мне, у нас осталось мало времени.
Он взвалил бутыль себе на спину, и мы ушли не оглядываясь. Снаружи подул легкий ветерок, игравший с зелеными листьями, которыми изобиловала местная растительность. Они колыхались, покачивались, завивались, огибая дрожащие потрескавшиеся стволы деревьев, которые сочились красными струйками, похожими на те слезы, что текут по щекам скорбящих детей. Я не мог не думать о том, что здесь живой мир неумолимо движется к смерти. Туан, который шел в нескольких шагах впереди меня, внезапно остановился, поставил бутыль на землю и, наклонившись, воскликнул:
— Иди скорее сюда, приятель! Я уверен, эти плоды — настоящая вкуснятина!
Увидев происходящее, я бросился к нему с криком:
— Нет! Не трогай это!
Но он уже боролся с лианой величиной раза в три больше той, от которой я с трудом ускользнул несколько часов назад. Слишком расстроенный всем увиденным у водопада, я не рассказал об этом приключении Туану, и он не был готов к такой опасности.
Несмотря на то что я незамедлительно бросился ему на помощь, ужасный древесный стебель успел схватить его не за запястье, как в моем случае, а за горло. Теперь кольца растения постепенно сдавливали его. Хотя я тянул стебель изо всех сил, он не поддавался. Я в отчаянии наблюдал, как лицо Туана приобретает уродливый серый оттенок. Он задыхался. Его глаза буквально вылезали из орбит. Не зная, что еще делать, я начал яростно кусать лиану, постепенно перерезая ее зубами. Затем, наконец, произошло то, на что я уже не смел надеяться: живая нить внезапно ослабла. Я едва успел отскочить в сторону, чтобы она не схватила меня следующим. Подождав, пока лиана, извиваясь словно в танце, отползет подальше, я опустился на колени возле Туана. Он лежал ничком на земле и не двигался. Однако он оставался в сознании и смотрел на меня измученными глазами. Отдышавшись, он произнес:
— Спасибо, дружище! Ты спас меня от мучительной смерти.
Потирая горло, на смуглой коже которого начали проступать большие синие пятна, он продолжил:
— Снимаю перед тобой шляпу! Ты настоящий храбрец! Тебе не было страшно?
Я рассказал ему о том, что видел.
— О, теперь мне понятно, почему ты так поступил! Ты пережил то же самое, поэтому и смог спасти меня!
— И да, и нет, — ответил я. — Если бы я сразу догадался рассказать тебе об этом, ты и сам был осторожнее.
Я поднял с земли бутыль, взвалил ее на спину, и мы продолжили свой путь по проклятой земле.
Мы шли рядом. Время от времени Туан потирал шею, но не жаловался. Улыбка исчезла с его морщинистого лица, уступив место удивлению, но не страху. Заметив, что я украдкой наблюдаю за ним, он проговорил:
— Мне очень жаль, приятель, что тебе приходится разделять со мной этот кошмар наяву. Но ты должен понимать, что если мы сейчас потеряем головы, то будем работать против самих себя. Здесь все — тайна. Не надейся найти какое-то решение. Смерть рыщет рядом с жизнью — здесь, как и везде, только здесь — немного больше, вот и все.
Он сказал это, чтобы успокоить меня. Но пока он говорил, я чувствовал, как во мне поднимается безрадостное, отчаянное чувство одиночества. Я ясно видел, что Туан бесстрашно идет по пути принятия. И все же я задавался вопросом, не было ли изумление на его лице ничем иным, как осознанием невероятности того, что он все еще жив. Старое сердце моего товарища было порядком изношено, и я знал, что оно продолжает биться лишь ради его юного друга.
Больше мы не разговаривали, продолжая наш путь вперед под сводами таинственного мира. Я знал, что Туан никогда больше не будет прежним. Наконец песнь водного каскада достигла наших ушей, и я увидел, как в его темных глазах блеснула искра интереса. Похоже, все было не совсем безнадежно.
Улегшись плашмя на нежную траву на берегу, мы принялись пить прямо из реки чистую прохладную воду. Утолив жажду, мы какое-то время продолжали лежать в тишине, наслаждаясь знакомым ощущением благополучия, которое, увы, было лишь иллюзией, — столь сильным было желание не верить яростной тоске, прилипшей к нам, словно проказа.
Тени снова окутали неподвижное небо. Ночь еще не наступила, но звезды вот-вот должны были появиться. Момент их ожидания был единственным в этой чудовищной тайне ощущением, похожим на чувства, что мы привыкли испытывать в обыкновенном мире. Тишину нарушала лишь отдаленная песнь кристального водопада, который ревностно охраняли гигантские плотоядные цветы. Наконец черная ночь заполнила собой холодное безмолвие двух людей, у которых все еще была надежда, а безымянные звезды одна за другой вцеплялись в крышу огромного таинственного склепа. Я вздрогнул, когда Туан заговорил в темноте:
— Нам следовало бы раздобыть что-нибудь, чтобы развести огонь. В подобном месте не найти сухой древесины. Видишь, тут все зеленое и мертвенно-бледное.
Глава десятая
Я заснул, как это часто бывало, сам того не заметив. Некоторое время спустя сквозь сон я услышал Туана, который, стоя надо мной, топал ногой и нетерпеливо скрипел зубами, вероятно, потому, что я не проснулся так скоро, как ему хотелось. Рассвирепев, я наконец приподнялся на локте и прорычал: