Мертвая гора жизни: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Michel Bernanos

La montagne morte de la vie

1963

Часть первая

Глава первая

Мне едва стукнуло восемнадцать, как однажды после бурной гулянки одному из моих товарищей взбрело в голову затащить меня на какое-то судно и уговорить устроиться юнгой в плавание сроком на год.

Я плохо помню — что уж говорить, не помню совершенно — события того вечера, которому суждено было стать началом ужасающего приключения, перевернувшего всю мою жизнь. Честно признаться, я снова вернулся в реальность лишь на следующее утро, когда, едва пробудившись, с удивлением обнаружил, что лежу на голых досках, а надо мной простирается беззастенчиво-синее утреннее небо. Затем я заметил паруса, в которых играл легкий ветерок, и белые гребни морских волн, лениво тянущихся по бескрайнему пространству воды до самого горизонта. Я разглядывал длинные толстые канаты, которые мне не раз доводилось видеть на кораблях в порту, и изумление мое все нарастало. В воздухе витал сильный запах смолы.

Я услышал шаги и снова закрыл глаза, притворившись спящим, но уловка не помогла: шаги замерли рядом со мной, и я тут же ощутил, как чей-то сапог с силой пинает меня в бок.

— А ну-ка вставай, юнга! — рявкнул хриплый голос. — Хватит дрыхнуть! Пора драить палубу! Пошевелись, если не хочешь, чтобы твоя бесполезная тушка болталась на мачте!

Для убедительности своих слов обладатель хриплого голоса снова ударил меня сапогом.

Я поднялся, немного пошатываясь на неровных досках палубы.

— Давай, живей! — продолжил голос. — Ступай к повару, поможешь приготовить жрачку. А ну, живее! Он уже заждался!

Оставшись один, я, не имея понятия, где мне искать повара, принялся блуждать между ютом и баком. Ветер усилился, и теперь паруса, наполненные воздухом, важно раздувались. Галеон — его название я тогда еще не знал — накренившись, несся по воде, а мачты, изо всех сил противостоя ветру, отчаянно скрипели. На палубе я повстречал нескольких членов команды. Их физиономии не отличались благообразием, однако тот факт, что они не обратили на меня решительно никакого внимания, был, несомненно, в их пользу. Только тот, который столь бесцеремонно растолкал меня, снова рассвирипел, стоило мне столкнуться с ним нос к носу. Жуткая гримаса перекосила его темное, почти черное лицо, и он прорычал:

— Так ты у нас не любишь работу?! Что ж… Придется тебе объяснить. А ну-ка все сюда, ребята! — позвал он, обращаясь к матросам. — Принесите мне две веревки. Сейчас мы с вами изрядно повеселимся!

Затем он посмотрел на меня глазами, полными ненависти, и добавил:

— Выходит, ты у нас непослушный? Сейчас мы сделаем из тебя матроса!

Команда окружила меня, словно в страшном сне. Тихий, злобный смех этих мрачных мужланов не давал никакой надежды на то, что мне удастся разжалобить их.

— Парни! — снова заорал мой мучитель (я догадался, что он был у них боцманом). — Сколько можно копаться?! Тащите сюда эти проклятые веревки!

— Сейчас, сейчас! — ответил чей-то голос. — Вот…

Передо мной возник молодой матрос, в руках у которого был длиннющий канат с гирей, закрепленной на одном из концов.

— Ну так привяжите его! — приказал боцман, кивая в мою сторону.

Матрос посмотрел на меня и, нерешительно помедлив, возразил:

— Он же совсем мальчишка! Вдруг он не выдержит?

— Делай, что тебе сказано, и не вякай!

— Ладно-ладно, — промямлил матрос. — Я только спросил…

И, больше не возражая, он начал обматывать меня швартовым канатом. В этот момент к нам подошел другой матрос, держа в руках еще один канат. Боцман подал им знак, и они вдвоем двинулись к носу корабля. Онемев от страха, я наблюдал, как один встал у правого борта, а второй — у левого. Вдвоем они перекинули канаты через форштевень, позволив им медленно соскользнуть под корпус корабля, и теперь снова направлялись ко мне. Конец каната, что был у молодого матроса в руках, крепко-накрепко привязали к тому, что был уже намотан вокруг меня. Теперь я оказался между двух связанных между собой канатов. В ужасе разглядывая лица команды, я заметил выражение сочувствия лишь на немногих; большинство злорадно скалилось в предвкушении моих страданий.

Безразличное к готовящейся пытке, ярко-лазурное море с ослепительно белыми, словно кружевными, гребнями игривых волн, весело несло корабль, который, казалось, нежно касался облаков и небесной синевы своими мачтами.

— Ну! Бросайте его в воду! — взвыл мой истязатель.

Несколько пар сильных мозолистых рук одновременно подхватили меня, и все вокруг загудело зловещим хохотом, который усилился, когда меня поднесли к борту. Я весь сжался и крепко зажмурился, готовясь рухнуть в ледяную воду. О, как же я недооценивал всю изощренную жестокости моих мучителей! Они стали опускать канат постепенно, медленно погружая меня в пучину. Я пытался ухватиться за потрепанный деревянный бок корабля, но лишь изрядно ободрал себе руки. Сверху доносился хохот матросов, смешанный с ревом морских волн прямо подо мной. Внезапно я ощутил, как мои ноги коснулись воды. И тут, к моему величайшему удивлению, я вдруг исполнился необъяснимого спокойствия. Я знал, что ни в коем случае нельзя дышать во время полного погружения. Я дождался, покуда не окажусь в воде по самый подбородок, чтобы набрать в легкие как можно больше воздуха и задержать дыхание. Но моя осторожность не помогла: я очень скоро почувствовал, как грудная клетка сжимается, заставляя меня судорожно выдыхать. Теперь меня тащили на другую сторону — так же медленно, как и во время погружения в воду. Больше я не мог этого вынести. Мне было необходимо вдохнуть. Я открыл глаза, надеясь увидеть над собой спасительный дневной свет. Но то, что предстало перед моим взором, было настолько ужасающе, что я мгновенно забыл о режущей глаза соли. Я все еще был под корпусом корабля, который в неестественно-зеленом подводном свете походил на огромное морское чудовище.

Вероятно, в тот момент я потерял сознание, потому что совершенно не помню ничего, что произошло со мной дальше. Только потом мне стало известно, что капитан, встревоженный шумом, который подняла команда на палубе, явился на место происшествия и, тут же поняв, что происходит, приказал немедленно извлечь меня из морской пучины. Если бы он не вмешался, я, вероятнее всего, погиб бы.