— Ладно-ладно! Встаю.
От моего недовольства не осталось и следа, когда я увидел Туана, вернее его тень, склонившуюся надо мной и шепчущую:
— Заткнись, приятель, и смотри!
Тон, которым он говорил, мог быть вызван лишь восхищением, граничащим с ужасом. Его голос был резким и болезненным, будто удар по почкам: Туан был не из тех, кто падает в обморок от восторга перед чем-либо. Поэтому я поднялся и спросил, тоже шепотом:
— Что там такое?
В то же мгновение я посмотрел прямо перед собой. Увидев только лес в серебристом отблеске бледной зари, я повернулся к Туану:
— Так это же просто рассвет!
— Среди ночи? Видел ли ты когда-нибудь, дружище, чтобы рассвет наступал ночью? Да еще и здесь, где никогда не бывает луны? К тому же ты ведь знаешь, что день здесь красный!
Это была правда. Как мог я об этом забыть?! Но что еще могло произойти? У меня внутри все похолодело, когда звук, который я сквозь сон принял за сердитый топот Туана, послышался вновь. Я вцепился в руку своего спутника.
— Вы это слышите? — тихо спросил я.
— Да, дружище, — ответил он странно спокойным голосом. Казалось, будто где-то у нас под ногами бьется сердце великана.
Внезапно раздался скрип, сопровождаемый тем самым треском, который издают деревья в лесу, когда лесорубы разрубают их своими топорами на три четверти, заставляя оседать на землю. Вокруг с каждым мгновением становилось все светлее. Воздух наполнился холодной, яркой, густой прозрачностью, словно ртуть, свернувшаяся в воде. Весь лес был виден нам. Стволы, изогнувшись, издавали надломный треск, походивший на стон. Тут мне вспомнился рассказ Туана. Может, это и было то, о чем он говорил? Через мгновение у меня уже не оставалось никаких сомнений. Гигантский лесной массив, словно единое целое, начал совершать свое невероятное приветствие. Он склонялся перед чем-то неведомым. Нагнувшись, словно для того, чтобы надеть платье, деревья касались земли своими зелеными макушками. Их стоны действовали мне на нервы, которые и без того постоянно подвергались испытаниям. Стволы теперь выгнулись до такой степени, что я в любой момент ожидал увидеть, как они ломаются, разлетаясь в щепки. Листья на ветвях уже ласкали землю подлеска, словно длинные пальцы. Затем ветви раскинулись, как скрещенные ладони, и высокие зеленые кроны потянулись к земле, раскинув кудри молодой листвы нежных оттенков. Мой взгляд привлекла самая высокая гора, видневшаяся вдалеке. Она была красной, словно раскаленная кузница треугольной формы.
Тут биение, на какой-то момент затихшее, вдруг зазвучало снова с какой-то адской яростью. Раздался протяжный вздох, затем бледный свет превратился во тьму и лес вернулся на свое место, бережно раскинув свои ветви в черном небе. Воцарилась тишина. Только гора, которая, казалось, впивалась во тьму, еще какое-то время продолжала светиться, а затем, наконец, очень медленно погасла, словно заставляя нас поверить в реальность сна. Неизвестные нам звезды снова засверкали во всю мощь своего сияния.
— Ну, вот все и закончилось! — буднично произнес Туан. Он снова лег на землю. Я лег рядом с ним, и он продолжил:
— Теперь можно спать. Больше они не сдвинутся. Я специально не спал, чтобы посмотреть, случится ли сегодня то же, что прошлой ночью.
Тут-то я и задал ему вопрос, который уже давно не давал мне покоя:
— Как вам хватило смелости сорвать плоды?
— Когда я вошел в лес, стволы деревьев уже лежали на земле. Я был настолько голоден, что не видел ничего, кроме этих плодов, и не задавался никакими вопросами Я не мог ясно мыслить. Ни за что на свете в здравом уме я не прикоснулся бы к деревьям при таком освещении. Вот тебе сейчас не показалось, что мы смотрели на все это сквозь пелену, которая окутывает наши мертвые тела?
Нас охватила усталость, и мы больше не могли контролировать себя. Мы впали в сон, в оцепенение, близкое к обмороку.
Когда мы вернулись в реальность (но была ли это на самом деле реальность?), красный день уже разгорелся. Мы лежали и слушали журчание близлежащего водопада, сопровождаемое легким дыханием ветра, скользящим между листьями воскресшего леса. Туан внезапно нарушил тишину:
— Приятель, что скажешь насчет того, чтобы искупаться?
В ответ на мой ошеломленный взгляд он добавил с улыбкой, из-за которой его морщинки словно бы пустились в пляс:
— Почему бы и нет, в самом деле? Нам это определенно будет полезно!
Он встал, начал раздеваться, а затем нырнул в реку. В следующий момент я увидел, как его голова снова появилась на поверхности.
— Ты можешь пройти сюда прямо по дну, — крикнул он мне. — Давай! Здесь неглубоко!
Но стоило ему произнести эти слова — и он тут же исчез, а затем, снова появившись над водой, поплыл к берегу.
Выбравшись, он растянулся во весь рост на траве и ни слова не произносил. Заинтригованный, я подошел к нему. Его худое жилистое тело, невероятно молодое для его возраста, тряслось крупной дрожью.
— Что с вами случилось? — спросил я.
Он подождал несколько минут, прежде чем ответить. Затем, обратив на меня странный взгляд, произнес приглушенным голосом:
— Дружище, я уже сам начинаю сомневаться в том, что пережил. Как раз в тот момент, когда я предложил тебе присоединиться ко мне, песок внезапно провалился под моими ногами, и я почувствовал, что меня засасывает. Сначала мне показалось, что земля движется, и я погрузил голову под воду, чтобы посмотреть, как мне выбраться. В этот момент я понял, что мои ступни застряли не в зыбком речном дне, а в движущейся дыре, похожей на рот. Говорю тебе, приятель, это были две настоящие песчаные губы, которые мне пришлось раздвигать руками, чтобы выбраться!