Тов. Сталин в своем докладе выдвигает два основных момента: первое — подготовку кадра из туземных работников, которые явились бы базой, основанием диктатуры пролетариата в этих национальных республиках, и второй момент — это хозяйственный, экономический, культурный. Вот этот первый момент для нас наиболее существенный. Сейчас у нас кадр туземных работников чрезвычайно малый, мы силами бедны, откуда то надо их черпать, причем я полагаю, что если из деревни черпать такие надежные силы, которые предполагает ЦК партии, то это будет очень трудно. Стало быть, их нужно будет искать из пролетарского и полупролетарского населения. Во второй части доклада т. Сталина и в его тезисах есть пункт, в котором говорится, что одним из мероприятий для этого должно быть перенесение фабрик и заводов к источникам сырья. Мы в этом не нуждаемся. У нас есть свои фабрики и заводы, большинство из них сейчас пустует, но здесь нужно отметить то, что Башкирия, как вы знаете, раньше была объектом царской колонизации. Там фабрики и заводы насаждались путем колонизации тем или иным акционерным обществом, или отдельными богачами. Если вы возьмете этнографическую карту Башкирии и взглянете на Татьян-Катайский кантон, то вы увидите, что там заводы фигурируют в виде протоплазмы, в виде маленьких пятнышек, которые окружены башкирским населением, причем башкирское население до сих пор относится к этим заводам с недоверием, вплоть до рабочих, и русские рабочие, работающие в этих заводах, продолжают до сих пор смотреть на башкирское население так, как они смотрели раньше. Так что никакой моральной и физической связи между этими заводами и башкирским населением нет. Казалось бы, эти заводы сейчас являются нашим счастьем, эти заводы должны служить базой, откуда бы мы не черпали пролетарские и коммунистические силы. Что касается этих пунктов, то в тех национальных республиках, где есть уже фабрики и заводы, нужно будет держать курс по пути национализации (этот термин для меня является, некоторым образом, диким, но этот термин тут приводится), т. е. у нас, напр., нужно будет провести некоторую башкиризацию. Я не хочу сказать, что эти заводы непременно нужно сразу брать в башкирские руки, а нужно взять курс так, чтобы там постепенно насаждались башкирские элементы для того, чтобы мы имели возможность таким образом оттуда черпать настоящие нужные нам силы, иначе мы кадра коммунистического вырабатывать не сумеем, а при желании это сделать весьма возможно. Во-первых, башкирское население до некоторой степени является обслуживающим элементом на этих заводах, оно разорилось и осталось без всяких хозяйств, оно болтается, его нужно к работе привлекать. Часть можно привлечь немедленно, обучив их квалификации и проведя их через фабрично-заводскую школу. На это нужно будет обратить сугубое внимание.
Сабиров (Татреспублика). Вчера товарищи, выступавшие по вопросу о Султан-Галиеве, касались и Татарской республики. Некоторые хотели просто обвинить работников, которые сейчас там работают и стоят у власти, в шовинизме, национализме и т. д. Но ни один из них не основывался на каких-либо материалах. Я полагаю, что ЦК поступает совершенно правильно, затребуй от каждого материалы по тем больным вопросам, которые имели место на этом совещании. К сожалению, мне дано очень мало времени. Я хочу ответить на вопросы, поставленные в порядке дня.
Я начну с народного образования. Народное образование в старое время было таково, что из 1.164 учреждений на госснабжении в Татарской Республике было для татар всего 33 учреждения 1 ступени, средне-учебных заведений совершенно не было, ремесленных, сельскохозяйственных и других школ также не было. В каждой почти деревне существовали «мектебе», о которых сейчас никаких сведений достать невозможно. Но в годы революции население охватывается чрезвычайным подъемом в деле насаждения культурно-просветительных учреждений. Культурно-просветительные учреждения растут как грибы в каждой деревне, в каждом селении не только русском, но и татарском.
Особенно интересны цифры культурно-просветительных внешкольных учреждений, которые в 1919-20 гг. насчитывались тысячами в татарских селениях. Татарских школ насчитывалось 1.095, русских 1.215, средних школ татарских — 28, русских — 86. Политпросветительных учреждений было: русских — 2.100, татарских — 1.620. Учреждений профессионально-технического образования было 142; одних татарских тогда еще не было, но в этих учреждениях обучалось 76 чел. татар. Этот подъем был, конечно, подъемом ненормальным. Если были школы и культурно-просветительные учреждения, то в них не было ни учителя, ни учебников, ни тех необходимых учебных материалов, которые требуются для культурно-просветит. учреждений. Учителей собирали так: брали просто грамотных, пропускали через краткосрочные двух или трехмесячные курсы и назначали учителями. Но этому росту дает конец, с одной стороны, НЭП, с другой стороны — голод, бывший в 1921 г. Сеть этих учреждений сокращается чрезвычайно. Например, в 1921 — 22 учебном году татарские школы первой ступени понижаются с 1.095 до 744; русские школы с 3.000 понижаются до 845. Здесь уже приходится вести усиленную борьбу по поднятию культурного состояния Татреспублики. С одной стороны бюджет, который постоянно сокращался, не давал возможности взять на иждивение государства необходимые учреждения. С другой стороны, голод не давал возможности вести работу среди населения и подготовить почву для того, чтобы привлечь население по организации школ в деревнях. Но только в 1922 году, когда уже голод миновал, нам удалось восстановить культурно-просветительные учреждения приблизительно до уровня 1920 г. Конечно это удалось сделать не только государственным путем, но и при помощи самого населения. Нам удается, главным образом, восстановить школы I ступени. Теперь у нас на две деревни одна школа и на 20-25 деревень одно культурно-просветительное учреждение. Достижение в общем, конечно, громадное по сравнению со старым дореволюционным временем. Например, профессионально-технические и педагогические школы среднего типа совершенно не существовали, — но сейчас мы имеем два педагогических техникума, один татарский театральный техникум, и один сельскохозяйственный техникум. Кроме того, через рабфаки мы сумели провести в высшие учебные заведения, 1.916 чел. татар. Затем, имеется в настоящее время татарский государственный театр, который довольно хорошо оборудован, имеет полный штат артистов, кроме того, имеет при себе театральный техникум. Организуем сейчас восточный музей (организационные работы почти уже заканчиваются). Госиздатом Татреспублики за 2 года издано 156 названий на татарском языке. Но наряду с этим достижением необходимо все же отметить, что все школы сейчас существующие, трудно назвать в полном смысле школами. У нас было только 36 зданий, построенный на государственный счет до революции; это число до сих пор не увеличивается. Остальные школы размещаются в частных домах, главным образом, в крестьянских, и не имеют никаких технических приспособлений. Не хватает учительского состава. Мы сейчас, главным образом, заняты не только подготовкой учителей, а заняты переподготовкой: нужно переподготовить многих из тех учителей, которые раньше не проходили полного педагогического курса. Периодических изданий еженедельных 26, из них на татарском языке 12. Татарских газет 4. Подробные сведения будут переданы в ЦК. Для того, чтобы снабдить все школы кадром учителей, нужно 15.000 школьных работников.
Затем мы ощущаем огромный недостаток в учебниках, хотя Татреспублика, может быть, по сравнению с другими гораздо благополучнее в этом отношении, так как у нас имеется типография и мы очень много сделали в те годы, когда для этого отпускались специальные средства. Но сейчас отсутствие средств задерживает развитие этой работы. Мы снабжали книгами не только татар Татреспублики, но и окружающих восточных республик. В данное время работа хотя идет, но не таким темпом, чтобы действительно можно было бы в скором времени снабжать все наши школы и культурно-просветительные учреждения учебниками. Можно было бы многое сказать еще, но я, за недостатком времени, перехожу к основному вопросу, вопросу о реализации татарского языка. Мы считаем, что вопрос очень важный и необходимо реально к нему подойти. Несмотря на это, у нас были такие препятствия, как непонимание населения, непонимание тех чиновников, которые в огромном большинстве находятся в наших государственных учреждениях, непонимание некоторых партийных товарищей, называющих себя левыми, и препятствия чисто технического характера. Все это до сего времени не давало нам возможности вплотную подойти к разрешению этого вопроса и мы только подготовительную работу по этому вопросу почти вели два года. Самая подробнейшая инструкция была издана два года тому назад, а декрет три года тому назад. Мы все время вели эту работу, с одной стороны, подготовляя массы; с другой, ведя работы по подготовке кадра работников для работы в волостях и кантонах в качестве технических руководителей. Больше года существуют курсы по реализации татарского языка. Мы привлекаем рабочих и грамотных крестьян и из них подготовляем работников для уездных и сельских советов. К 3-й годовщине Татреспублики мы выпускаем 150 волостных секретарей и налоговых работников, которые вполне подготовлены, не только технически, но политически, чтобы руководить работой на местах на татарском языке. Население у нас: татар — 51%, русских — 40%, остальных 8% в общем, если же взять только сельское население, то татары составляют 54%, русские 38%. Большинство кантонов обладает большинством татарского населения и провести татарский язык как в селах, так и кантонах, будет не так трудно. Мы уже приступили к этому практически и у нас есть частичные достижения в этом отношении. В 56 волостях у нас проводится сейчас татарский язык, т. е. все канцелярские работы в эти волости поставлены на татарском языке. В 4-х кантонах сейчас делается опыт и многие отделы этих кантонов ведут переписку с волостями исключительно только на татарском языке. Таким образом мы полагаем, что если в течении года мы будем так же продолжать работу, как вели до сих пор, постепенно и настойчиво, то через год нам удастся ввести татарский язык во всех волостях, кантонах и во всех центральных учреждениях Татреспублики. Здесь главный недостаток в средствах. Работники, которых мы подготовляем на наших курсах, не могут быть сразу поставлены на должность, чтобы их можно было обеспечить. Мы войдем в ЦК и соответствующие учреждения, чтобы были даны некоторые привилегии работникам татарам, которые привлекаются для реализации для татарского языка, и думаем, что в этом деле нам помогут и ЦК, и высшие учреждения федерации.
Это, т.т., чисто техническая отрасль работы. Кроме того, ведется работа по привлечению татарского населения и органы управления. Напр., если взять цифры 1920 — 21 гг., то у нас в кантисполкомы было привлечено 25% татар, выборы же 1923 г. дают уже 48%. Это мы считаем достижением, к которому дошли постепенно, путем установления правильного понимания и взаимоотношений как в центре, так и на местах. Такие же результаты дали выборы и волостях, в вол исполкомах, где привлечено местное население из татар. В наркоматах, которые близко соприкасаются с населением, в НКП, НКС, НКЗ, НКРКИ, НКЮ, НКВД и т. д., наркомы из татар и, кроме того там есть определенные кадры, могущие приблизить аппарат к крестьянскому трудовому туземному населению.
Дальше, интересно сообщение относительно партийной организации. Если взять 1921 — 22 гг., то число татар членов партии было очень невелико; правда, возникает сомнение, что, может быть, татар было и больше, но, как говорится в официальной справке орготдела ОК, в 1921 — 22 гг., многие татары не могли писать в анкетах к какой национальности они принадлежат, потому что писать, что он татарин — было опасно. И один нарком писал в то время в анкете, что он не принадлежит ни к какой национальности. Вы видите, как был поставлен в то время национальный вопрос и как трудно было не только разрешать, но вплотную подходить к этому вопросу. Затем, если взять в эти годы состав парторганизации, напр., областкома, то там было 7 человек русских и 2 татарина. И только тогда, когда ЦК предписал не только областкому, но и конференции обязательно довести цифру татар до 4-5, количество татар было увеличено до 4-х. И вот, товарищи, судите сами, какие отношения могли быть между русскими и татарами, когда последние привлекались к работе по предписанию центра, а не по желанию самих местных работников. Поэтому конфликты были без конца и ни один вопрос в областкоме не разрешался без конфликтов и решался обыкновенно простым машинальным большинством голосов. Но уже в 1922 году картина меняется. Мы, татары, с одной стороны, и более понимающие национальный вопрос русские — с другой стороны, предпринимаем общие усилия к тому, чтобы изжить эти конфликты. И мы этого достигаем. В 1922 году, если взять состав нашего Областкома и состав канткомов, то там привлечение работников татар почти равное с русскими. Таково почти положение и теперь. Для нас ясно, что если не только татары, но и русские поймут, важность национального вопроса, то конфликтов не будет ни в партийных, ни в других учреждениях. Таким образом, сейчас состав нашей партийной организации с низу до верху почти равный и конфликтов ни в низу, ни в верху не чувствуется. Что касается языка, то нужно сказать, что не только татарские, но и русские товарищи принимают меры к созданию почвы по реализации тат-языка среди населения путем выступлений в печати, с докладами на местах, собраниях. Поэтому вопрос, как таковой, как в партийных, так и в советских учреждениях, у нас разрешается путем договоренности, мирным путем. Мы надеемся, что нам в течении одного года удастся провести постановления XII съезда о приближении советских и партийных организаций к туземному и крестьянскому населению.
Мы, работники татары, от имени нашего областного комитета партии и высшего советского органа внесли поправки к земельному закону, который здесь в Политбюро был принят и уже в данное время имеется соответствующий декрет высших советских органов. Дело в том, что у нас в прежнее время татарское крестьянское население не только было стеснено и было загнано внутрь татарской республики, но загнано в такие места, где вообще был недостаток земли, теперь согласно нового кодекса с нашими поправками, мы имеем государственный фонд около 200 тыс. десятин. Такое количество хотя и не совсем удовлетворяет, но из этого кое-что может выйти. Я считаю, что этот вопрос очень серьезен, но за неимением времени я не могу на нем останавливаться, должен только сказать, что в основу мы положим то, что этот государственный фонд должен быть использован, главным образом, для безземельного туземного крестьянства. Сейчас, особенно в связи с голодом, который был в Татреспублике в 1921 г., мы имеем ряд возвращающихся крестьян, их можно насчитать уже в 250 тыс., а будет, вероятно, до 500 тыс., так как выселилось в связи с голодом до 600 тыс. крестьянского населения. Это составляет пролетарское ядро крестьянства. Возвращаясь, оно не имеет ни кола, ни двора. Мы должны помочь ему и здесь, на этой почве, можно вести и политическую работу. Этот вопрос еще находится в разработке, проект утвержден лишь недавно, поэтому подробно останавливаться на мерах, которые мы будем в связи с этим проводить в ближайшее время, очень трудно.
Я не буду останавливаться на остальных вопросах, но скажу, что политическую линию тех людей, которые работают в автономных республиках и областях, можно будет проверить только на основании, проделанной ими работы, на основании того, как они работали в течении 2-3 лет и как они проводили линию ЦК партии по национальному вопросу. Наши товарищи, так называемые «левые» (они нас называли «правыми»), обвиняли нас в национализме, потому что мы считали необходимым национализировать тат. язык в гос. органах, расходились по земельному вопросу, настаивали на необходимости привлечения татар в госорганы и т. п. Но XII съезд оправдал нас во всех этих вопросах.
Орджоникидзе (Грузия). Товарищи, вопросы, выдвигаемые и обсуждаемые здесь, вопросы языка, вопрос о создании Красной армии, вопрос о национализации государственного аппарата и т. д., эти вопросы не являются для нас вопросами после XII съезда партии. Я должен заметить, что в коммунистической партии Грузии разногласий между русскими и грузинами не было, но между самими грузинами были очень серьезные разногласия, что и было обнаружено на XII съезде партии. Но должен здесь же прибавить, что по вопросам языка и другим, выдвинутым здесь, у нас разногласий никогда не было.
Грузия не является и в прошлом не являлась колонией в том смысле, как Туркестан. Отношение грузинских крестьян к России и к русским вообще, резко отличающееся от отношения туркестанских декхан и горских народов Северного Кавказа и пр., объясняется тем, что Россия защищала Грузию от турок, персов. Грузинских крестьяне видели в России свою защитницу. Россия не только экономически не эксплуатировала Грузию, но, напротив, помогала ей. Этим объясняется, что того недоверия к русским, которое наблюдается у других окраинных народов, среди грузинского крестьянства нет.
Грузинская интеллигенция в высшей степени националистична, причем этот национализм вырос в такой мере за 3 года существования там меньшевистской власти. Меньшевики держались там на почве раздувания национального антагонизма; меньшевики вели травлю против нас, большевиков, как против сторонников российской ориентации. Тех обостренных отношений между народами, живущими в Закавказье (грузинами, армянами, азербейджанцами), которые имели место при меньшевиках, мы до 1917 года не наблюдали в Закавказье. Тяжелое наследие взаимной вражды и недоверия народов Закавказья мы получили от меньшевиков. Как изжить это наследие, как подойти к этому, — в этом заключались основные вопросы, которые вызывали довольно сильные разногласия в нашей партии в Грузии. Останавливаться на них в данный момент я не буду, для этого нас не собирали, а перейду к вопросам, которые нам поставлены.
Грузинская партия не молодая, она насчитывает ровно столько лет, сколько и РКП. Если взять ее состав, из него станет ясно, что в этом отношении в Грузии дело обстоит куда лучше, чем где бы то ни было, может быть лучше, чем даже в самой России. Состав центральных органов, например ЦК Грузии, был: в 1922 г. 88% грузин, в 1923 г. — 85%. Если взять наш ЦК РКП, едва ли найдем там такой процент русских (смех).
Голос. У нас российский, а не русский ЦК.
Орджоникидзе. Все равно, в процентном отношении великороссы будут обижены.
Национальный состав коммунистической партии Грузии на основании данных чистки на 1 апреля 1923 г. таков: 71,9% грузин, 8% русских, 5% армян, 0,9% турок, 9% осетин и остальные — прочих национальностей. Как видите, компартия Грузии на самом деле целиком и полностью грузинская.
Если взять профессиональные союзы, то увидим, что напр., в железнодорожном союзе, который считается менее национализированным, чем другие союзы, все же нельзя считать грузин обиженными: из 15.873 членов — грузин 10.553 или 66%, русских 19%, турок 0,6%, евреев 0,4%, поляков 0,5% и прочих национальностей 2,6%. Если исключить из этого количества центральное управление Закавказских жел. дор., которое пребывает в Тифлисе и в котором имеется 800 служащих, из которых около тысячи русских, тогда этот процент еще больше увеличится. На составе других профессиональных союзов не буду останавливаться, так как процент грузин в них такой же или выше.
Перехожу к комиссариатам. После XII съезда партии, на котором мы получим головомойку (в особенности ваш покорный слуга), мы взялись за проверку всей нашей работы, в том числе и состава комиссариатов. Оказалось, что не особенно благополучно на жел. дороге, вернее в главном управлении Закавказских жел. дор., но по линии, по грузинской части линии, грузин будет по крайней мере 65-70%. В самом управлении железных дорог, объединяющем три дороги: Азербейджанскую, Армянскую и Грузинскую, грузин не более 30%. Должен установить, что было постановление Закавказского Краевого Комитета еще до XII съезда, чтобы в этих объединенных органах не была обижена ни одна национальность, решено было укомплектовывать их таким образом, чтобы в объединенных органах были представлены все три остальные национальности, по 25% грузин, армян, азербейджанцев и русских. Таким образом и в этом отношении грузины не обижены, их больше 25%, 30%. Маленькая шероховатость имеется в центре ЧК Грузии. Председатель, члены коллегии ЧК, начальник секретно-оперативного отдела, председатели — грузины, заведующие политбюро по уездам — исключительно грузины, по крайней мере в грузинских уездах; но если возьмем центральный аппарат Ч.К., то здесь грузин окажется, может быть, менее 50%. Самый благополучный комиссариат — это комиссариат внутренних дел, управление которого состоит из 91 чел., из них 85 грузин. В городских и уездных исполкомах на 1.530 чел. — грузни 1.084. В темских (вроде волостных русских) исполкомах из 1.363 чел. — 1.089 грузин. Милиция: из 3.704 чел. — 3.184 грузина. Дальше я не буду, товарищи, читать, ибо цифры таковы же.
Думаю, что особой обиды здесь грузины не терпят. Если взять остальные комиссариаты, то большинство работников — грузины. Состав Совнаркома исключительно грузинский, ни одного наркома не грузина нет.
Если дальше посмотрим, насколько осуществляется делопроизводство на грузинском языке (причем грузинский язык декретирован в Грузии как государственный язык), то увидим следующее: делопроизводство ведется на грузинском и на русском языке, смешанно. Так, имеется Осетинская область, с которой мы переписываемся на русском языке. С Ахалкалакским уездом, где большинство населения армянское, мы переписываемся на армянском языке. С Абхазской республикой, где своей письменности совершенно нет, и где местные товарищи говорят на русском языке, но не знают совершенно грузинского языка, мы переписываемся тоже на русском языке. Если бы предложили вести им переписку на грузинском языке, Абхазия решительно отказалась бы от этого. Если мы возьмем число входящих и исходящих бумаг за 1922 г., то увидим, что в комиссариат внутренних дел поступил на грузинском языке 29.418 или 91%, на русском языке 2.859, т. е. 8%. За 1923 г. на грузинском 15.544 или 89%, на русском 10%. Дальше, если возьмем Тифлисский горисполком, то здесь делопроизводство в большинстве отделов ведется на грузинском языке. Даже в тех отделах, в которых меньшевики не могли вести делопроизводства на грузинском языке, сейчас оно ведется на грузинском языке. Так что в этом отношении дело обстоит неплохо. Несмотря на все это, на последнем своем пленарном заседании ЦК КП Грузии принял следующее постановление:
ЦК обязывает все Наркоматы строго придерживаться делопроизводства на грузинском языке. Язык сношения с грузинскими учреждениями как в центре, так и на местах исключительно грузинский.
Язык сношения с учреждениями автономной республики Абхазии, автономной областью Южной-Осетией, — русский. С Ахалкалакским у. — армянский, с Борчалинским и Ахалцихским — русский или тюркский, по выбору самого населения. Язык сношений с объединенными наркоматами — русский.
Примечание 1. Бумага, полученная на русском языке, немедленно переводится на грузинский язык и дальнейшее движение ее идет на грузинском языке.
Примечание 2. Все наркоматы как национальные, так и объединенные, а также все учреждения обязаны давать ответы на том языке, на котором подано заявление.
Вот на жел. дороге дело обстоит неважно. Здесь делопроизводство почти во всей линии ведется на русском языке. В виду того, что состав железнодорожников вполне позволяет перейти на грузинский язык, тот же пленум ЦК КП Грузии постановил дальше:
На железной дороге:
а) Обращение с населением на родном языке со стороны всех ж.-д. и им подсобных органов и учреждений — ЧК, охраны, комиссии РКИ, контролеров поездов и т. д.
б) Введение билетов с надписью на двух языках по всем трем республикам Закавказья — на родном и русском языках.
в) Вывешивании всевозможных объявлений, воззваний, обязательных постановлений на четырех языках — грузинском, тюркском, армянском и русском языках.
г) Надписи на станциях, платформах и вообще на всех сооружениях — на родном и русском языках.