— Рад слышать, что ты не упала в обморок от его золотых кудрей. — Он приподнял бровь. — Или всё-таки?
Мэл вскинула подбородок.
— Я не западаю так легко, брат.
Этот банкетный зал отличался от прежних. Небольшой, камерный; стены оплетены лозой, усыпанной мягкими огоньками. С одной стороны — арки в сад; оттуда тянуло ночным воздухом и далёким шумом прибоя.
Мэл повернулась и вновь поймала взгляд Эша.
Он смотрел.
Без выражения. Как всегда словно камень.
А глаза… эти тёплые, огненные глаза…
В них было что-то. Имени ей не находилось.
— Здесь красиво, правда? — произнесла она, возвращаясь к Каю.
Он нахмурился:
— Красиво, — согласился и притянул её ближе; голос стал ниже: — Но помни… не всё золото, что блестит.
Глава 24
Сегодня Хэдриан впервые заставил меня сесть на спину его Виверна.
Теперь я понимаю.
Табита Вистерия
Спать было невозможно.
Эш Ахерон ворочался и смотрел в балдахин, но тишина не стирала картинку, выжженную в голове.
Мэл Блэкберн танцует.
Она двигалась, когда почти все разошлись, одна, в угасающем свете факелов; тело — сплошная плавная линия. Так, как двигались её бёдра, — так не должно.
Он сидел и смотрел. Загипнотизированный. Разломанный.
Хаган что-то говорил рядом, пытался держать разговор, но Эш слышал только бесшумный ритм, под который она плыла. Её тело говорило языком без слов, одними завораживающими движениями.
А потом она посмотрела на него с другого конца зала, одна, потому что брат оставил её ради какой-то драконийской служанки. Фиолетовые глаза зацепили его и она станцевала для него. Сначала медленно, лениво, дразня; потом руки пошли ниже, гладя линию бёдер, поднимаясь обратно, приподнимая прозрачный, и без того слишком тонкий, слишком опасный кусок ткани.
Эш забыл, как дышать.
Она дразнила. А он позволял.
Её пальцы скользнули по обнажённому животу. Выше. Ещё выше…
Эш сбросил простыни и вышел на балкон босиком, с голым торсом. Холодный ветер кусал разгорячённую кожу. Ночью сна не будет. До свадьбы считанные дни, и мысль о том, что его свяжут с чужой принцессой, которую он едва знает, шевелила во рту горечь.
Но после Боя Чемпионов, после того, как он на коже почувствовал её силу, чистый азарт, когда напротив стоял кто-то необузданный…
И после этого вечера, когда Захиан Нур коснулся её руки.
Той самой руки, которой она потом провела по себе, танцуя.