— Скажем принцессе, что ты заболела. Я выделю другую служанку. Не тебе думать о подобных мелочах. Твой долг — передо мной, а не перед виверианской принцессой. Ступай. Время не ждёт.
Кивнув, Вера скользнула в служебную дверь — тем же отработанным, бесшумным движением.
Как-то незаметно Вера завязла в паутине собственного плетения. Годы она совершенствовала облик — тревожной, незаметной служанки; столь плотная ткань гламура, что никто не сомневался в её месте. А теперь — всё придётся распороть. Снять роль, перестроить лицо, сменить манеру.
Виверианской принцессе понадобится новая горничная. Ею станет Вера.
Она резко выдохнула, раздражение поднялось, когда ступни снова и снова ударялись о холодный камень винтовой лестницы.
Ведьмы не знали, где чёртов кинжал. Но знали наверняка одно — не в пустошах. Этого было достаточно, чтобы у Веры скрипели зубы. Терпение на исходе.
И когда проклятие, наконец, треснет, когда ведьмы вырвутся из тени и возьмут обратно силу, украденную у них…
Вера перережет горло Огненной королеве за то, что тратила её время.
…
Три дня.
Через три дня Мэл Блэкберн свяжут с Эшем Ахероном — узы, клятвы, которых она не желала. Вес этого сидел в животе, стягивал тугим жгутом. Пожалуй, она ожидала худшего. Мужчина, за которого её принуждали идти, не оказался тем безжалостным чудовищем, каким его рисовали шёпоты. Но это не значит, что она его знала. Он всё ещё чужой.
Эш молчал. Всегда на грани. Он не искал её, не пытался навести мост. Держался на тренировочных дворах: днём — сталь и пот, ночью — глухие разговоры с людьми.
БойЧемпионов показал, на что он способен. Он воин, достойный любой арены. Но возбуждение, вспышка адреналина, раскалившая ей кровь, уже выгорела, оставив что-то пустое. Так и будет их брак? Вся близость — в клинке; весь разговор — в звоне стали? Он вообще заговорит с ней за пределами долга? Увидит ли её — по-настоящему?
Мэл подождала, но место рядом пустовало. Эш сидел через весь зал. Она дала ему время, чтобы он прошёл этот путь, подошёл, начал хоть что-то, пока на них не опустят ярмо брака. Он не пришёл. Шептался лишь с сестрой или с вечным тенью-стражем у плеча.
Пожалуй, так даже лучше. Чем меньше узнаешь — тем легче сделать то, что должно.
Только почему её так злит, что он её игнорирует?
Голос вывел из мыслей:
— Кажется, мы ещё не знакомы.
Мэл подняла взгляд, подбородок всё ещё лежал на ладони — для принцессы поза нелепая, но ей было всё равно. Перед ней стоял принц из Королевства Света.
— Боюсь вас разочаровать, мы уже встречались.
Захиан Нур улыбнулся — весёлые искры, как угли. Он был красив — не драконийской мощью и не виверианской дикостью, а своей… странностью. У него не было рогов. Принц без рогов — мысль забавляла. Чёрные волосы густые, с лёгкой волной; кожа тёплого, солнечного тона. Но главное — глаза. Фениксийцам славы хватало: их глаза были красными, как перо феникса.
— Формально, да, принцесса, — сказал он с заметным акцентом, поднёс её руку к губам. — Но это не считается.
На нём были белые одежды, отороченные золотом — легкий хлопок Дома Солнца. Фениксийцы и драконийцы всегда шли рядом — поклонники одного бога; два королевства, выстроенные на жаре и огне.
Говорили, Королевство Света — рай: небо, исчерченное фениксовыми крыльями; улицы в пальмах и храмах; специи и ладан обвивают город, как любовник.
— У вас действительно есть фениксы размером с лошадей? — спросила она; любопытство прорвало узду. Может, он привёз одного?
— И крупнее, — с гордостью кивнул Захиан. — Мы летаем на них.
Глаза Мэл расширились.
Захиан, не раздумывая, одним движением перемахнул через стол и опустился рядом — слишком близко.
— Разве это может удивить виверианскую принцессу, — поддел он, — когда вы ездите на тварях крупнее драконов?
Мэл улыбнулась.