— Ты не спал? — легко спросила Алина, переходя через покои и наливая в хрусталь свежий сок. Пахло апельсином. Поставила кубок перед братом; он пил медленно, осознанно, избегая её взгляда. — Ты ужасно выглядишь, братец.
Эш промолчал, потянулся к блюду и молча наложил себе всего подряд.
Алина посмотрела на него ещё немного и пожала плечом, решив не копать. Сама же уложила на тарелку яйца, поджаренный хлеб, крошечные пирожные. Её больше не интересовали материнские нотации о мере; если свадебное платье будет тесным, ну и чёрт с ним.
— Не верится, что осталось два дня до свадьбы, — пробормотала она, разрезая тост. — Дел — тьма. У матери, наверное, истерика. Удивляюсь, что она ещё не послала служанку тащить меня из постели.
Эш что-то буркнул с полным ртом.
Алина поморщилась:
— Сначала проглоти, Эш. Когда-нибудь подавишься. — Сморщила нос. — Почему все мужчины едят как звери? Ради всех богов, пользуйся вилкой.
Из него вырвался смешок; он схватил ломоть и швырнул в неё.
Кусок угодил прямо в лицо.
Алина ахнула, возмущённая:
— Эш! Ты вообще-то будущий король! Короли не кидаются едой!
Брат только сильнее расхохотался, золотые глаза вспыхнули озорством. Этого было мало, он метнул в неё горсть винограда и ломтик груши.
Алина едва успела увернуться и уже отвечала: маленький тарт полетел в него. Оба хохотали, как дети, пока массивные двери не распахнулись с гулким ударом.
Алина мгновенно выпрямилась, пригладила юбки; смех осел на губах.
Вошёл Хаган в алом мундире Алой гвардии, выпрямленный до струны, руки за спиной. Двигался точный солдат, и ничего от прежнего тепла. Алина нахмурилась.
Были утра, когда они втроём завтракали, шептались над украденными булочками. Теперь он входил не как друг детства, а как военный; долг стирал прежнюю близость.
Он наклонился и что-то прошептал Эшу.
Брови Алины сдвинулись, когда брат сразу поднялся.
— Что случилось?
Эш вздохнул:
— Мать зовет меня.
Алина положила салфетку, уже поднимаясь:
— Пожалуй, велю подать что-нибудь приличное… — Но не успела встать, голос Хагана рассёк воздух, гладкий, как вытянутая из ножен сталь:
— Не вас, принцесса.
Алина повернулась, скрестила руки на груди:
— Что?
— Королева просит лишь принца.
Губы Алины разошлись — неверие:
— Почему?
Лицо Хагана осталось каменным: