Виверианская принцесса знала: теперь горничная ломает голову над этим взглядом и ухмылкой, — что она сказала такого, чтобы заслужить подобный отклик? Пока Мэл не станет говорить.
Её ждал ещё один танец и ещё один пир. К счастью, оставалось всего три дня до свадьбы. И, Мэл надеялась, больше никаких пиров и танцев ей терпеть не придётся.
Перед тем как выйти, Мэл повернулась к служанке:
— Очень надеюсь когда-нибудь познакомиться с твоими сёстрами.
Вера мило улыбнулась, но улыбка не коснулась глаз. Нет. Взгляд говорил о другом. Об угрозе.
— Это было бы замечательно, Ваше Высочество. Для них честь.
— Если скоро свяжешься с ними — передай привет от меня.
— Боюсь, давно с ними не говорила.
— Жаль.
Мэл оставила служанку приводить комнату в порядок. Она и раньше чуяла в ней что-то не то, но не могла уловить — пока Вера не проговорилась. Любопытно, что у Веры две сестры по имени Доун и Аллегра.
В точности как у двух ведьм, на которых наткнулась Мэл, сорвавшись с Никс над пустошами.
Глава 23
Мне однажды пришлось ехать в Королевство Света по делам Совета. Кажется, Совет начинает подозревать эту землю с её небесами всех цветов, наполненными фениксами. Фениксийцы очень близки к драконийцам, почти как младший брат, который хочет тот же кусок пирога, что и старший. Я им тоже не доверяю. Не доверяю, потому что, если драконийцы что-то затеют, фениксийцы их поддержат. А потом, вероятно, воткнут нож в спину — у них странная дружба. Они постоянно поддевают друг друга, предают, и всё равно идут друг за другом в любой хаос, куда один из них вляпается.
Ничего не могу поделать, я слегка завидую их союзу.
Табита Вистерия
Вера быстро шла по полутёмному коридору, почти бесшумно поднимаясь по винтовой лестнице восточного крыла. Воздух был плотным, пахло тлеющими углями и натёртым деревом, словно сам вечер налёг на каменные стены.
Узкая служебная дверь наверху оставалась приоткрытой — обычное дело. Прислуга пользовалась этим ходом, чтобы в покои королевы не проникал лишний шум. Не рискуя скрипнуть петлями, Вера юркнула в щель, втискиваясь боком.
Внутри королева Сира стояла в центре покоев; зеркальная стена множила её отражение до бесконечности. Служанка аккуратно втыкала в золотые волосы алые бриллианты — камни должны были вторить множеству колец, обвивавших её пальцы. Пламя свечей цеплялось за каждую грань, и королева сияла, как выдыхающийся жар костра.
Вера скользнула взглядом к тумбе у кровати. Там валялись влажные полотенца — по краям уже задубевшие: следы головных болей, которые королева пыталась скрыть и не могла. По покоям были расставлены полупустые чашки с настоями — травники старались, варили снадобья, составляли рецепты. Боли это не трогало.
Сира обернулась и заметила Веру в тени. Лёгким движением кисти отпустила служанок, сама прошла к тяжёлому дубовому столу. Там её ждал бокал густого красного. Вино, в отличие от чаёв, королева не пропускала.
— Нам нужно поговорить.
Вера напряглась.
— До свадьбы три дня, — произнесла королева, медленно поворачивая бокал и пригубляя. — Как только он женится, Эш должен узнать, что он Избранный.
Холодный груз лег на дно Вериного живота.
— Ваше Величество, стоит подождать.
— Почему? — щёлкнула королева, как полено в огне.
— Избранному нужен особый кинжал, чтобы убить Проклятого. Без него проклятие не будет снято, пророчество не свершится, — Вера помялась, лишь потом продолжила: — Пока я не найду кинжал, сделать ничего нельзя.
Королева медленно выдохнула и взглянула в распахнутое окно — туда, где ночь распласталась за стенами.
— Чем дольше он будет женат на ней, тем сильнее я боюсь, что у него возникнут… чувства. И он не исполнит свой долг.
Опасение звучало разумно. Оно преследовало и Веру — ночами, без сна. Только её тревога отличалась от королевской: Вера знала, как устроено проклятие. Королева — при всей своей проницательности — нет.