— Думаю, принцу вообще не нужна виверианская невеста, — призналась Хейвен.
Мэл отмахнулась:
— Значит, ему не повезло. Он всё равно застрял со мной. Я дикая и несмиренная: мои ноги больше знают грязь, чем мрамор; мои руки в синяках от боя; мои волосы спутаны ветром полёта. Я не извинюсь за то, кто я. Не перед ними.
Гордость вспыхнула в тёмных глазах Хейвен — и тут же погасла, как всполох на кромке клинка. Она двинулась к углу комнаты, провела пальцами по подлокотнику небольшого дивана. В камине тлел низкий огонь, комната была тёплой, но Мэл любила холод, тот, что проникает в кости, немеет под тяжёлыми одеялами, и мир её не достаёт.
— Я всегда тебе завидовала, — сказала Хейвен.
Ожерелье на её шее ожило — мягко, змеино — скользнуло по ключице и поползло к руке. Это была Тень Хейвен — не украшение, а змей, укутанный иллюзией, часто принимаемый за безобидный блеск на царственной шее принцессы. Многих слепил его перелив — и они не видели опасности. А змей этот — шепчущая тень — был смертоносен, точен и безжалостен, как отточенная сталь.
Мэл проигнорировала любопытный взгляд Тени-змея и нахмурилась. Её сестра — будущая королева — завидует ей?
— Чему? — не поверила она.
Хейвен не посмотрела на неё. Медленно прошла к окну; взгляд притянула красная луна над рваными пиками. Пальцы невзначай гладили теневого змея — движение привычное, выученное годами. И всё же Мэл не могла не заметить его немигающий взор — пристальный, тихий, словно видит больше, чем позволяет.
— Быть четвёрторождённой для тебя — проклятие. Для меня же… — Хейвен покачала головой. — Ты жила свободно, Мэл. Тебя не приковывал трон, тебя не заковали в долг. Дни ты проводила в тренировках с Каем; твой меч — почти продолжение руки. Терялась в библиотеке, пожирая книги с Кейджем, пока вы вдвоём не засыпали на страницах. Ты могла выбирать, — голос стал мягче, в нём дрогнуло хрупкое. — Я же всю жизнь готовилась быть королевой. Каждый шаг, каждый вдох были расписаны до того, как я научилась говорить. Я никогда не была свободна.
Мэл раскрыла рот — возразить, сказать, как же она неправа. Что Мэл никогда не была свободна — по-настоящему. Что она была птицей в клетке, боявшейся расправить крылья — вдруг они выдадут что она такое.
Но Хейвен подняла ладонь — и слова не родились.
— Однако, сестра, — продолжила Хейвен тише, тяжелее, — сейчас я тебе не завидую. Ни на толику. Не тому, что тебя ждёт. Не судьбе, решённой мужчинами, слишком старыми, чтобы отступить от собственной гордыни.
Мэл криво усмехнулась:
— Признаюсь, я и сама себе не завидую.
Между ними растянулась тишина — призрак, кружащий в воздухе. Обе посмотрели на окровавленное небо: ночь разворачивала над их королевством тёмные складки. Через считанные дни они полетят под этим небом — в неизвестную землю.
— Слышала, королева Огня — само совершенство, — небрежно заметила Хейвен, и под её невысказанным предупреждением тихо прошуршал шёлк. Змей спружинил и быстротекущим движением свернулся на её запястье. Там он замер — идеально недвижный, так что для случайного глаза был не иначе как изящным браслетом, скрывающим угрозу на виду.
— Правда? — улыбка Мэл заострилась; клыки блеснули в лунном свете. — Значит, нам стоит явиться так, чтобы впечатлить мою будущую свекровь.
Хейвен усмехнулась, глаза сверкнули:
— Они зовут нас дикарями, — прошептала она.
Пальцы Мэл сжались в кулак.
— Тогда покажем, на что способны «дикари».
Тихий такт шагов отдалился по полутёмному коридору — мерный, царственный. Вошла королева Сенка — в вечернем платье, с драгоценностями, как пойманные звёзды, на шее и запястьях. Она ступала с той непринуждённой грацией, что приходит к тем, кто давно научился владеть вниманием.
Мэл, как всегда, была безнадёжно «недоодета»: простое белое хлопковое платье, босые ступни шуршат по холодному камню. Взгляд королевы скользнул по дочери — острый, непримиримый — и она тихо цокнула языком.
— В Королевстве Огня ты не сможешь разгуливать в таком, Мэл.
Мэл закатила глаза — усталость вздохнула на краю дыхания:
— Только не ты, мама.
Королева обменялась с Хейвен понимающим взглядом; между ними промелькнула лукавая улыбка, и у Мэл кольнуло предчувствие — сейчас последует очередная поучительная проповедь о вещах, к которым у неё нет терпения.
Сенка опустилась на диванчик, где недавно полулежала Хейвен, и оглядела комнату, будто отмечая беспорядок в детской.
— Огонь мало, — заметила она. — Стоит подбросить, а то ты простынешь ночью.