— Она — одна девушка. Но, возможно, ключ ко спасению всех нас.
Между ними растянулась долгая тишина, которую изредка пробивали далёкие вои Виверн, кружащих над замком.
Наконец Кай, раздражённо проведя ладонями по лицу, буркнул:
— Ведьмы — миф. Никто их не видел десятилетиями. Те, что остались, — призраки на пустоши. Почему ты веришь в сказки на ночь, придуманные чтобы пугать детей?
Кейдж поднялся, собирая свои книги.
Спирокс каркнул с жердочки — звук резанул окончательностью.
Кейдж задержал на брате взгляд:
— Достаточно посмотреть в глаза нашей сестры, дорогой брат. То, чего мы не видим, не перестаёт смотреть на нас.
И, не добавив ни слова, он зашагал в тень, а ворон беззвучно скользнул следом.
Глава 7
Говорят, мы разные.
Единственная настоящая разница — та, о которой нам твердят.
Я — ведьма.
Он — виверианин.
Мы оба кровоточим. Мы оба любим. Мы оба плачем.
И всё же нам твердят, что нам не быть вместе.
Табита Вистерия
Мэл снился огонь.
Не холодные голубые языки её родной земли, а дикий, неукротимый пожар — красно-золотое пекло, пожиравшее небо. Пепел сыпался, как умирающие звёзды, оседая в мире, ей незнакомом. И в самом сердце пламени стоял мужчина — спиной к ней, силуэт прорезан углями; кинжал в её руке шептал его имя.
Тот, кто восстанет из пепла, объединит их всех.
Она рывком проснулась — рваное дыхание, влажная кожа. Ощущение клинка, входящего в его грудь, жило в костях — фантомная боль, от которой не избавиться.
Рассвет подползал к горизонту, когда Мэл натянула ездовые сапоги и подбежала к ближайшему окну. Утренняя стужа поцеловала кожу, принеся с собой запах тёмных гор и шёпот беспокойных Виверн. Она ухватилась за каменный столб и подалась вперёд — в бездну.
— «Nyx, venire!» — Никс, ко мне!
Мгновение — тишина. Потом ответил рёв — такой силы, что отозвался в самой груди. Мэл улыбнулась. Не раздумывая, она шагнула в темноту.
Желудок ухнул — и тут же под подошвами встретилась прочная чешуя. Крылья Никс распахнулись, поймали ветер, подняли их в утреннее небо.
— «Volare, Nyx, volare». — Лети, Никс, лети.
Ветер терзал волосы; холод кусал кожу. Она летала часами, пока первый румянец не пролился по пикам.
Когда Мэл вернулась, на тренировочном дворе уже звенела сталь. Внизу Кай затягивал ремни чёрного доспеха, готовясь к утренним дрилам. Никс с глухим гулом опустилась на крышу, отчего Кай замер и сузил ониксовые глаза — с лёгким раздражением — как раз в тот миг, когда Мэл соскочила на камень.
— Выглядишь ужасно, — буркнул он, застёгивая последний кляммер на наруче.
Мэл его проигнорировала и пошла к стойке оружия. Пальцы легли на рукоять её короткого меча — чёрная сталь, выкованная в виверианском голубом огне, неуязвимая, как ночное небо.