— Ты вправду веришь, что убийство Огненного придурка объединит королевства? — он хрипло рассмеялся. — Нарушенная брачная клятва начала войну, Мэл. Думаешь, король Иган падёт на колени в благодарности, когда ты перережешь горло его сыну?
— Я… не знаю, — честно сказала она. — Но сны…
Кай схватил её за плечи и встряхнул:
— Послушай себя. Это не складывается!
— Мои глаза…
— Глаза — это просто глаза, Мэл!
Его слова резанули. Она взорвалась:
— Я — четвёрторождённая, Кай! С пурпурными глазами! Такого не было никогда!
Земля дрогнула. Из неё ударила волна — невидимая, хлесткая. Кай отлетел и врезался в стену; сверху посыпалась пыль, каменные крошки.
Мэл перехватила дыхание.
Годы она давила это в себе, сталкивала вниз, делала вид, будто не чувствует силу, вьющуюся по жилам. Пыталась быть обычной. Быть, как они.
Но теперь Кай увидел.
Он поднялся — медленно. Лицо — непроницаемо. Быстро оглядел пустые балконы над двором — не было ли свидетелей. Потом выдохнул — слишком ровно:
— Никто не видел.
— Почему ты так спокоен? — сглотнула Мэл.
— Поверь, Мэл, я не спокоен, — он схватил её за запястье и повёл прочь с плаца, сквозь тенистые коридоры. Плечи жёсткие, шаг быстрый, молчание тяжелое. — Давно ты знаешь?
— Мне кажется, я знала всегда.
Он провёл ладонью по лицу:
— Да… пожалуй, мы все знали, — шёпотом добавил: — Я всегда чувствовал, насколько ты опасна.
Мэл застыла.
Слова ударили глубже стали. Опасна. Слово для чудовищ, не для сестёр.
Кай, видно, ощутил, как её перекосило, — смягчился:
— В хорошем смысле, Мэл. Нас учили бояться магии. Но ты — моя сестра. Я всегда буду любить тебя. Но нам нужно сделать так, чтобы никто и никогда не увидел, что ты умеешь.
Они дошли до её покоев.
Мэл помедлила:
— Через несколько недель я должна выйти за Принца Огня, Кай.
Он кивнул:
— Значит, тебе придётся скрывать это. Как ты делала всегда.
Мэл остановилась у одного из многих арочных окон — без стекла, распахнутого в мир. Вдали, одинокий часовой на холме, белел храм — его бледный камень резал сгущающиеся сумерки. Пристанище — место, не тронутое тяжестью судьбы. Ей хотелось быть там — в шёпоте освящённых стен, где, может, богов хватит, чтобы заслонить её от грядущего.
— Я чувствую это, Кай, — прошептала она ветру. — Моя сила… меняется. Здесь, в нашей тьме, я всегда могла её держать. Но там — в том Огненном Королевстве… — она резко выдохнула; пальцы впились в камень подоконника, — оно не мой дом. Я не знаю, что со мной будет.