Декабристы: История, судьба, биография: читать начало книги онлайн

Вероятно, описанная манера поведения и породила слухи о его женитьбе. А может быть, и в самом деле женился – документы об этом не обнаружены. Там же, в Кургане, не обошлось без конфликта с городничим; в чём суть – опять-таки неясно, дело закончилось ничем. Видно, тлел в этом человеке огонь под слоем пепла…

Поселившись в январе 1857 года в своём имении, в селе Иванькове Ростовского уезда Ярославской губернии, был крайне стеснён в средствах. Высочайше повелено было выплачивать ему 114 рублей 28 копеек серебром ежегодно – сумму, которую он получал на поселении.

Унесённые морским ветром

В восстании 14 декабря оказалось замешано немало флотских офицеров, из них 14 осуждены Верховным уголовным судом. Если прибавить ещё Михаила Бестужева, Щепина-Ростовского и Штейнгеля, служивших ранее в морской службе, то окажется, что среди офицеров-мятежников примерно половина моряки. Отчего так? Сами осуждённые объясняли свои бунтарские настроения скверным состоянием флота и всяческими неправедными делами, творившимися в морском ведомстве. Не обошлось и без указаний на засилье иностранцев (плохих морских министров И. И. де Траверсе и А. В. фон Моллера). Однако именно в царствование Александра I и незадолго до декабрьских событий силами русского императорского флота были осуществлены масштабные кругосветные, тихоокеанские, арктические и антарктические экспедиции И. Ф. Крузенштерна, Ю. Ф. Лисянского, В. М. Головнина, Ф. Ф. Беллинсгаузена, М. П. Лазарева, Ф. П. Литке. И вскоре после этих событий были одержаны победы в Наваринском морском сражении и в войне с Турцией. Стало быть, не таким уж бедственным было положение дел на флоте и мятежная энергия копилась в сердцах флотских офицеров по иным причинам.

Отметим также, что морские офицеры в декабристском кругу были наиболее квалифицированными специалистами, образованными и просто умелыми людьми. Особенно те, кто участвовал в дальних исследовательских экспедициях.

О том, какую роль сыграли офицеры Гвардейского морского экипажа и примкнувшие к ним в событиях на Сенатской площади, мы уже говорили. А вот что случилось через полгода.

В ночь с 12 на 13 июня 1826 года осуждённые моряки в офицерских мундирах были доставлены в Кронштадт. В шесть часов утра началась церемония на палубе корабля «Князь Владимир». Пушечный выстрел. Поднят чёрный флаг. Адмирал Роман Крон, запинаясь, но громогласно зачитывает приговор. Вслед за этим над головами осуждённых торжественно ломают заранее подпиленные сабли. Срывают эполеты, затем и мундиры. Всё это как ветошь брошено за борт. На осуждённых надеты арестантские бушлаты. Отныне они заключённые. Сейчас их отправят на судно с зарешеченными иллюминаторами. Далее пути их следования разойдутся.

В большинстве своём они не состояли в тайных обществах или же вступили в Северное общество в последние дни перед восстанием, в «происшествии 14 декабря» приняли участие под влиянием стремительно развивавшихся обстоятельств. Поэтому дела их мы представим в кратком виде.

О тех, кто в событиях 14 декабря играл самые заметные роли, мы зачастую знаем меньше, чем о статистах. Без Каховского и Щепина-Ростовского декабрьская драма имела бы предсказуемый конец; биографии же их подобны письму, залитому чернилами: прочитать удаётся только отдельные строки.

Лейтенант Арбузов на Сенатской площади командовал третью мятежных войск, а известно о нём очень мало – почти ничего. Участвовал в плаваниях по Балтийскому морю и Северной Атлантике. Кстати говоря, один из кораблей, на котором он служил, – шлюп «Мирный», за три года до того под командованием капитана 2-го ранга Лазарева совершил экспедицию в антарктические моря, результатом чего стало открытие ледового континента.

В Гвардейском экипаже создал некое общество вольнодумцев, впрочем, без ясной программы. Незадолго до декабрьских событий через братьев Бестужевых присоединился к Северному обществу. По-видимому, единственный из мятежных офицеров открыл правду своим матросам, что идут они на площадь не за Константина, а за конституцию и общее переустройство. Пожалуй, всё.

Кое-что ещё проясняется из следственных материалов.

Сказанное Арбузовым накануне восстания в передаче Василия Дивова:

«Господа, зная ваш образ мыслей, кажется, я могу говорить с вами открыто. Завтра, вы знаете, что будет присяга. Мы не должны присягать и приготовим к сему и роты. Завтра, когда люди откажутся от присяги, пользуясь сим, выведем роты на Петровскую площадь, где уже будут все полки, и там принудим Сенат утвердить составленную давно уже конституцию, чтобы ограничить государя».

Из показаний Александра Беляева:

«…Арбузов и Завалишин говорили, что лучше истребить [императорскую семью]… Из любви к отечеству истинный человек должен на всё решиться».

«Арбузов и старее нас был летами, но пылкостью и мечтательностью чуть ли не превосходил нас».

«Он был любитель романов».

Суровые люди эти мечтатели. Роман, героем которого Арбузов сделал самого себя, начался основанием крохотного тайного общества в Гвардейском экипаже, получил развитие со вступлением в Северное общество накануне восстания. Кульминация – на Петровской площади. Долгое и невесёлое продолжение в каторжных тюрьмах: там, кстати, бывший лейтенант флота освоил портняжное ремесло и сделался, говорят, хорошим закройщиком.

Финал – на поселении. В Назаровском он жил один, помощи от родственников не получал, с товарищами по ссылке виделся очень редко.

Из письма Михаила Спиридова Ивану Пущину, 4 апреля 1841 года:

«Арбузов в Ачинском уезде живёт умеренно и воздержанно… Завёл маленькую пашню и несколько ульев и кое-как перебивается…»

Рассказ о смерти Арбузова в дневниковой записи В. Д. Философова (будущего главного военного прокурора и мужа известной общественницы Анны Философовой) со слов декабриста Ивана Киреева:

«В мороз в 30 градусов он, больной, отправился ловить рыбу, стал прочищать старую прорубь, но слабые силы изменили ему, он упал прямо в воду, выкарабкался, но не пошёл домой, продолжал ловить рыбу, закинул бродец и, к счастью, поймал нужное количество для расплаты с хозяйкой. Придя домой, он прехладнокровно заплатил ей свой долг и сказал, что больше ни в рыбе, ни в чём нуждаться не будет. Она подумала, что он намекает на то, что к нему присланы деньги, и пошла было за ним ухаживать. Он лежал уже мёртвый на постели».

Братья Бодиско в Северном обществе не состояли, но участвовали в так называемом Обществе Гвардейского экипажа, созданном Арбузовым.

Бодиско 1-й планам вооружённого выступления против присяги Николаю Павловичу не сочувствовал, но и не противился.

Из следственного дела Александра Беляева:

«Обратясь к Бодиско [Арбузов], сказал: „Вероятно, и вы не откажетесь содействовать“, но Бодиско ему отвечал, что он с своею ротою не будет, ибо „как могу действовать, не зная вашего плана. Вы бываете между теми, с которыми составили заговор, знаете весь план и, может быть, даже уверены в хорошем окончании оного; я же, не зная ни плана, ни одного из ваших сообщников, как могу вам дать слово к содействию“».

14 декабря Бодиско 1-й объявил своей роте, что не может приказывать присягать или не присягать Николаю Павловичу и что это дело совести каждого. Вместе с командирами других рот Гвардейского экипажа был арестован по приказу генерал-майора Шипова, но освобождён после вмешательства Николая Бестужева. Вместе с ротой отправился на Сенатскую площадь.

Из «Памятных записок» Петра Бестужева о Борисе Бодиско, 1828–1829 годы: