Жуков, не взглянув на спички, выхватил первую попавшуюся.
— Мне — так мне, — сказал он, рассмотрев спичку, оказавшуюся целой.
Александр Иванович изломал такую же целую спичку и бросил ее под паровоз в канаву.
К вечеру машинисты ходили по депо, осматривая паровозы. Большинство машин выглядело нарядно: свежепротертые котлы блестели краской, зеленые и красные дышла: украшали ноги паровоза — скаты. В этот день не было в депо ни одного паровоза, не стоявшего трубой перед дымовой вытяжкой.
Бригады машинистов Семенова и Козлова побили рекорд. На своем охлажденном паровозе — они готовились к завтрашнему выезду — они просмотрели и исправили всю арматуру котла: водомерное стекло, водопроводные краны, инжекторы, манометр, предохранительные клапаны, свисток. Бронзовая арматура сияла.
Александра Ивановича начал мучить голод. Предложив своим ребятам подкрепиться тут же, сам он вежливо попросился у Жукова уйти обедать домой.
Бригада Жукова решила помогать слесарям до позднего вечера. Алексей подпиливал отлитый в литейной буксовый подшипник и учил Егоршина этому делу. Андрюха Шкутов с Никодимом Малышевым помогали слесарям там, где требовалось поднажать плечом.
Из-за паровозов неожиданно показалась Александра. Она несла корзину и ведро, покрытые платками. Алексей удивленно глядел на нее.
— Уж не в масленщицы ли поступила?
— В масленщицы! Только смазывать не паровозы, а живые машины, — ответила она. — Вот! — опустила она на землю свою ношу. — Я решила, что вам итти домой некогда, к сварила полведра кофе… На всех!
— Эй, ребята! — крикнул Алексей. — Подходи, закусывай!
В корзине было с десяток чашек, черный хлеб, селедки, консервы, вареное мясо.
Выпить чашку горячего кофе охотно собрались все.
Егоршин, глотая кофе, весело зубоскалил над Алексеем.
— Непременно женюсь. Это моя первая горячая еда на паровозе. Алексей, разреши поцеловать твою женку «в знак глубочайшего уважения и с любовью низкого поклона», как пишут мне из деревни.
— Лучше я… Ты для всех принесла, и я при всех… — и Алексей чмокнул Александру.
— Так разве это твоя жена? — удивленно спросил Андрюха, перестав есть.
— Подруга, — с усмешкой ответил Алексей.
Александра засмеялась.
Андрюха только сейчас вспомнил о Сеньке Новикове, болтавшем неделю тому назад об Александре Николаевне.
— Так, так… — протянул он.
Николай Иванович Фокин, во весь дух мчавшийся по депо, удивился, увидев пиршествующих слесарей и паровозников. Имея в виду распоряжения Рудного, он ожидал встретить недовольство, может быть, скандал. Но люди, казалось, были довольны, даже шутили. Он обвел глазами всех и заметил отсутствие Цветкова. «Ага, одного из машинистов нет, значит — не так уж мирно обстоит дело».
— Цветков где? — с волнением спросил он.
— Был, да волки съели, — ответил Егоршин.
— Толком, толком я спрашиваю, — не удержался от выкрика предместкома.
— Ушел домой поесть… Скоро, может быть, придет, — разъяснил Жуков, прожевав кусок семги.
Николай Иванович, не сказав ни слова, бросился разыскивать Цветкова. Он живо представил себе картину ссоры Цветкова с Жуковым.
«Безусловно, Жуков зажал Цветкова… Ох, уж эти партийные, не умеющие ладить с честными беспартийными! Горе, а не партийцы. Цветков — потерпевший, с потерпевшими и я» — думал на бегу Фокин.
Мороз щипал его щеки. Нос Николая Ивановича медленно, но верно начинал белеть.
Цветков таинственно намекнул Фокину, что сегодняшняя ссора с жуковской бригадой у паровоза имеет непосредственную связь с переоборудованием депо, задуманным инженером Рудным. Николай Иванович в свою очередь сообщил Александру Ивановичу о своих подозрениях в отношении среднего ремонта, а потом перешел к расспросам.